53

 

Наконец-то! так встретил Цой у себя Лейли и Поля. Надеюсь, можете чем-то порадовать меня?

Угадал.

Нашли таки что-то в архиве Лала?

Нет, к сожалению. Не обнаружили ничего для нас.

Этим порадовать и пришли?

Не торопись. Есть другое: не хуже.

Ну, ну! Выкладывайте.

Поль попытался коротко пересказать историю Дана.

Подробно познакомишься по записи.

Да и так видно: материал потрясающий! По-моему, то, что надо. "Бранд" вам годился только для начала. Согласитесь, в нем слишком многое можно было принять лишь с оговорками: цель его, в общем-то, недостаточно определенная, туманная.

Ибсен же не был нашим современником.

И потому его могут использовать и те, и другие.

Каким образом?

А таким: ваш бывший Фогт ставит "Дикую утку". Тоже Ибсен но это "Бранд" наоборот.

Сегодня они репетируют?

Да. Сможете зайти посмотреть. Ибсен против Ибсена. Неглупо, надо сказать.

Ответный ход.

Следующий опять за вами.

Как ты сам-то относишься к этому?

Я? Мне больше по душе вы и Лал. Со временем, конечно, у меня чересчур туго, но кое-что до меня таки доходит: похоже, верно. А теперь к делу. Сценария нет?

Каркас у меня есть, остальное по ходу постановки. Материал такой, что нельзя ничего ни добавлять, ни менять.

Количество исполнителей?

Как удастся. Крайний вариант двое. Я и Лейли.

Ты хочешь сама играть?

А что? Я не гожусь для этой роли?

Нет, я просто думал, что ты надолго выбыла из наших рядов. Даже да простят меня верные последователи Лала подумал, что лучше, когда роженицы избавляют таких от этого.

Не беспокойся: мне пока еще можно. Что ты так глядишь?

Изменилась ты.

Мой живот и грудь? Она, гурия, была полной.

Не только это.

Подурнела?

Даже для гурии слишком красивая. Не в этом дело: ты стала очень хорошо улыбаться ты мне теперь куда больше нравишься. У тебя раньше были такие глаза!

Я теперь счастливая.

Я рад.

Я буду играть.

Когда хотите приступить?

Как только определим возможный состав актерской группы. Сегодня попробуем поговорить, с кем возможно.

Добро. Если надо, помогу уговаривать.

Вначале попробуем сами.

Задача была слишком не легкой в отличие от предыдущей, "Бранда", предстояла постановка совсем уж необычная: ни в одной из современных пьес не фигурировали неполноценные они как бы не существовали вообще. Поэтому на крайний случай и был предусмотрен камерный вариант, о котором они упомянули: всего два действующих лица он и она, гурия. Все действие происходит в его блоке: рассказ гурии, дополняемый звучанием записи его голоса, затем его покушение на себя и спасение ею; все остальное его монолог. Вариант, во многом ограничивающий возможности постановки.

Итак, найдутся ли желающие?

Если бы мы предложили это сразу после премьеры "Бранда": какой был тогда подъем!

Ты права. Мы и начнем с тех, кто играл в нем.

... Попытки кончались неудачей одна за другой: мысль выступить в роли неполноценных отпугивала всех.

Кажется, придется опять обратиться к Цою.

И тут на браслете Лейли загорелся сигнал вызова. Она включила экранчик: Рита улыбалась на нем.

Добрый день, сеньора!

Хороший день, Рита!

Мне только что сказали, что вы здесь. Я хочу поговорить с вами: можно?

Ну конечно! Ждем тебя в холле дирекции.

Сделаем последнюю попытку: если и она кончится неудачей, сразу обращаемся к Цою.

Рита почти вбежала, запыхавшись, в холл, едва они успели туда зайти.

Добрый день, сеньор!

Здравствуй, девочка. Приятно, что хоть кто-то так рвется тебя увидеть.

Мне о-очень надо поговорить с вами. Это правда: вы готовите новую постановку? Очень необычную? Мне так сейчас сказали.

И что никто не согласился в ней играть?

Да. Но я хочу. Можно?

Девочка! Какая ж ты умница.

Я хочу опять работать с вами. Очень!

Ну, ты первая!

А я ведь сумасшедшая: я Герд.

Великолепная Герд! Сейчас познакомлю тебя с содержанием. Только не пялься, как все, на Лейли.

Да, да! Извините. Она слушала Поля лицо ее становилось все серьезней.

Ну, что: и ты испугалась?

Я? Нет: это потрясающе! Я очень, очень хочу. Какую роль мне дадите?

Заняты только две: Его мной и Гурии в основной сцене у Него в блоке Лейли. Все остальные роли пока, увы, свободны. Ты первая и единственная изъявившая желание сама: за это я готов отдать тебе любую роль. Конечно, если она тебе подходит, тут же поправился Поль.

Я тоже хотела бы играть Гурию.

Гурию второго плана в сценах ее рассказа Ему: вначале совсем молоденькая. А что: она, пожалуй, подойдет! А, Лейли?

Думаю, что да.

Мне сейчас такая, достаточно крупная, роль очень нужна. Как завершающая в моей аспирантуре.

Хорошо: бери ее. Но пока нас только трое помогай, если можешь

Я попробую: думаю, что получится.

У нас не получилось ты не переоцениваешь свои возможности?

Вы же обращались к достаточно известным актерам: вы не там ищете.

Послушаем, Лейли: истина глаголет устами младенцев.

Надо к молодым обратиться: там больше интереса к вашим взглядам я уже успела убедиться. Ее попросили в компании аспирантов актеров и режиссеров рассказать о Дане, Эе, их детях. Слушали с жадность это подталкивало рассказывать как можно подробней. Все, что увидела, и то, что слышала. Внезапно поймала себя на том, что говорит как их сторонница; сама удивилась, насколько хорошо помнит все, что слышала о взглядах Лала. "Ну и что?" тут же спокойно подумала она. Спорили довольно горячо, и можно было говорить о начале появления сочувствия; невольно она сама способствовала этому. Молодые менее косны: новое всегда привлекает их.

Но все отказывались до сих пор: нужно играть неполноценных это казалось им чересчур.

Вот посмотрите!

Тогда давай: не откладывай!

И Рита сразу взялась за радиобраслет. Вызывала одного за другим, в нескольких словах объясняла свое предложение и назначала им встречу. И почти никто не отказывался. К удивлению Поля и Лейли, в числе тех, кто почти сразу давал согласие, были и их собственные аспиранты.

 

Помощь Риты оказалась неоценимой, и из-за этого даже не могло возникнуть мысли, в насколько сложном положении она оказалась.

Казалось, за время их отсутствия на студии она избавилась, как от наваждения, от действия их слов. Воспоминание об увиденном заглушило наслаждение от встреч с Миланом, вновь ставшими очень частыми. Он опять стал казаться ей ближе их. И тут она сделала то, что можно было счесть нанесением тайком удара по ним.

Как аспирантка, она должна была производить тщательный разбор каждой сыгранной роли и пьесы, в которой участвовала. И занимаясь анализом роли Герд и "Бранда", стала знакомиться со всем творчеством Ибсена.

Идея "Дикой утки" поразила ее. То, к чему призывал Бранд к мужественному открытому знанию правды в среде обычных людей несло лишь вред и разрушение. Правда была им не под силу: герой пьесы, Грегерс Верле, который проповедовал ее необходимость, казался одновременно и нелепым, и бесчеловечным. "Бранд" и "Антибранд" неужели и то и другое написано одним человеком? А что подумали бы люди, потрясенные "Брандом", увидев эту пьесу того же Ибсена?

И она не удержалась от соблазна: поделилась своими мыслями с Миланом.

Это уже интересно! Вот было бы смятение умов: для тех, кто смотрел "Бранда" как ушат холодной воды. А? Интересно попробовать! Слушай, а нет ли у него еще чего-нибудь этакого же?

Не знаю.

Ты почему-то иногда не хочешь делать то, о чем я прошу.

Напрасно думаешь. Я же только начала им заниматься ты ведь знаешь, Ибсена почти не ставят.

И она уже сама не могла дальше удержаться. Наткнулась на еще одно интересное произведение Ибсена: "Юлиан Отступник".

В нем действовало реальное историческое лицо римский император Юлиан, пытавшийся возродить языческую религию, уступившую место христианству. Язычество кажется ему прекрасней но время его прошло: возрождаемые им обряды лишь внешне похожи на прежние за ними уже не стоит вера. Юлиан нелеп в своих потугах вернуть безвозвратно ушедшее. Он обречен: "Ты победил, Галилеянин!"

Браво, браво! Ибсен будет теперь проповедовать совсем не то, что желают живая тень Лала с маэстро Полем. Представляешь, какие будут у них лица?

На мгновение ее будто кольнуло. И тут же исчезло. Казалось, она сейчас была готова сделать для него что угодно. Еще не прошла истома от предыдущего обладания друг другом, а новая волна желания поднималась в обоих; его рука крепко сжимала ее грудь. И никого не было ближе его на всем свете.

...Известие о принятии к постановке "Дикой утки" породило нетерпеливое желание узнать кто кого?

Ибсен сокрушит их самих. Поднявший меч от меча и погибнет.

Так сразу и погибнет?

Если бы: ты права. Лучше бы Лейли сыграла еще сотню Агнес, а не собиралась рожать. Но ничего: тоже что-нибудь придумаем. Глаза его зловеще загорелись.

И она испугалась: нет, только не это! Она не позволит, не даст! Нельзя! Почему? Она не знала. Просто почувствовала это, как в вечер после премьеры "Бранда", когда услышала о беременности Лейли.

Но пока дело касалось лишь постановок, и она ничего не предпринимала. Попрежнему ждала с затаенным интересом: чья правда перетянет?

Однако встреча с аспирантами, уведшими ее в кафе после семинара, снова все перевернула. Пока она говорила, то новое люди, их идеи, отношения опять ярко, отчетливо встало перед глазами. И почему-то неудержимо потянуло к ним. Но после того, что она сделала, дав Милану оружие против них не решалась связаться ни с Лейли, ни с Полем.

Милан, терпеливо дожидавшийся тогда ее возвращения домой, был почему-то иной, чем всегда. Вместо бурной страсти ласковая нежность. Он был тих и задумчив.

И она снова поймала себя на мысли, что очень привыкла к нему. Он и то новое, о чем в ту минуту она еще продолжала думать, странным образом сплелись между собой. Отношения Дана и Эи, Лейли и Лала Младшего для нее и Милана. А может быть, еще и ребенок, чтобы Милан глядел на него, как Дан тогда.

Ну уж!

...Итак, они ничего не знали о ее двойственной роли. Видели в ней одну из самых активных своих помощниц. Обращались к ней, как к единомышленнице.

Началась подготовительная работа огромная, трудная. То, что рассказал Дан, предстояло показать. Сбор специфического материала, необходимого для создания сценических образов гурий давало их наблюдение на эротических играх: там актеры подмечали множество характерных черт их стиля поведения, лексикона и интонаций.

И в одно из таких посещений Рита увидела Милана, танцевавшего с очень молоденькой, тоненькой гурией. Он говорил с девушкой и не обращал внимания на других. Смотрел на нее, правда, не так, как всегда смотрит на нее, Риту. И все-таки, было почему-то слишком неприятно. Настроение испортилось, она сразу ушла.

В чем дело: он волен быть близким с кем угодно так же, как и она. И вдруг с удивлением обнаружила, что сама ни с кем не была близка, кроме него. Да пожалуй, с того времени, как побывала у Дана и Эи.

Значит, она бессознательно подражала им? И потому, несмотря на все колебания во взглядах, которые, казалось, должны были отдалить ее от него, он становился ей все ближе?

Он, только он. У нее: неукротимый темперамент которой раньше сплетал ее пальцы со столькими мгновенно пробуждавшими в ней страсть. Знакомство с астронавтами не прошло даром!

Как же так? Голова пылала. Она вновь представила его, обнимающего гурию, и горькая боль заполнила сердце.

 

Постановка затягивалась, несмотря на бешеный темп работы.

А тем временем состоялась премьера "Дикой утки". Публика была ошарашена.

Ничего: "Дева рая" будет ответом, спокойно произнес Поль.

Пока мы возимся, они успеют поставить и "Юлиана Отступника". Тоже Ибсена, неожиданно для себя выпалила Рита. И чтобы вдруг не спросили, откуда ей известна эта пьеса, стала пересказывать ее содержание.

Не дремлет Йорг.

И кто только указал ему "Утку": не сам же он стал изучать Ибсена.

Подсказал кто-то. Они не обратили внимания, что Рита покраснела.

И Милан вскоре подтвердил, что "Юлиан" вот-вот будет принят к постановке.

А ты сомневалась? Знаешь, сколько у нас сторонников, настоящих? Гораздо больше, чем этих которые слушают Дана с присными. Захотели повернуть историю вспять пусть пример Юлиана заставит их задуматься: пусть узнают, что было с тем, что не хотел понять, что времена меняются. Жаль только, никто не знает, что это твоя заслуга: и "Утка", и "Юлиан".

Она молча слушала, положив голову ему на грудь. Его похвала вызвала лишь горечь.

Что с тобой, девочка? Ты в последнее время снова стала какой-то странной.

Я не знаю. Ей не хотелось отвечать. Главное, что он был тут, рядом с ней. О том, как видела его кружащимся в объятиях гурии, она старалась не вспоминать. Стояла ночь: как всегда, он явился к ней поздно. Из какого-то клуба или кафе, где встретился с единомышленниками или вел контрпропаганду.

Ты устала: слишком много работаешь. Они, наверно, думают: стараешься из-за того же, что и они. По-моему, тебе доверяют больше, чем раньше. Но ты сообщаешь мало интересного. Сегодня тоже.

Неужели ты встречаешься со мной только из-за этого?

Ты же знаешь, что нет.

Сегодня все было, как вчера, позавчера. Репетируем. Хочешь, я лучше расскажу тебе кое-что снова?

Зачем?

Я говорила тебе не все лишь то, что считала интересным для Йорга.

Новые подробности? Что ж, давай!

Она стала говорить о первой встрече с Даном и Эей. О вечере в кафе "Аквариум". Об их доме. О спящей девочке и Дане возле нее.

"Я же все это уже знаю," думал он, но сегодня почему-то не хотелось прерывать ее. Было хорошо слышать ее голос, и то, что она снова рассказывала, не вызывало обычной враждебности.

А она продолжала говорить: может быть, он что-нибудь поймет?

Тебе приходится когда-нибудь общаться с детьми?

А как же! Неужели ты думаешь, что я использую только данные, собранные другими?

И тебе это нравится?

А как же! С ними не соскучишься: интересный народ.

Как они к тебе относятся?

Нормально. Особенно мальчишки: я их лучше понимаю. Принимают в свою игру: мне тоже хочется носиться за мячом.

И есть которых ты знаешь давно?

Конечно: мои объекты непрерывного наблюдения. Я вижусь с ними достаточно часто.

Тебя что-нибудь связывает с ними кроме научного интереса?

Естественно: не все в их жизни нужно мне для работы. И я привык к ним.

Да?

Мне здорово интересно с ними. Они ведь уже люди: их проблемы не кажутся мне ерундой. Они любят задавать вопросы, и я стараюсь отвечать. Надо только помнить, каким сам был в их возрасте, и быть искренним с ними: они это сразу чувствуют.

Скажи, вот то, что я тебе рассказала про Дана ну, о его отношении к своей дочери тебе понятно?

Пожалуй. Он к ней просто очень привык это главное.

Ты бы на его месте вел бы себя также?

Наверно. Мне тоже хочется часто видеть моих ребят. Я по ним даже порой скучаю.

Милан, а если бы у тебя был свой ребенок?

У меня? Это в стиле лишь Дана и его библейского колена.

Ну, а предположим? Он твой, и ты это знаешь?

Мальчик?

Почему мальчик?

Я их лучше понимаю.

Пусть мальчик. Сын.

Мы с ним были бы друзьями.

Ты так думаешь?

Я уверен.

А я? Если бы я была его матерью?

Ну, знаешь!

Ну, допустим. Просто попытаемся встать на их точку зрения. Чтобы до конца их понять.

Резонно, но причем тут ты и я? Разве то, что существует между нами, не самое лучшее, что может быть? Ты помнишь, что говорила мне: язычески прекрасная радость физического слияния свободная, не скованная никакими ненужными требованиями?

Помню. Но мне кажется, что с того времени прошла целая вечность: я знаю слишком много того, что не знала тогда. Теперь у меня есть и другие вопросы. К себе. И к тебе. Скажи, желанный мой, не появляется ли у тебя хоть на миг мысль, что я одна я и никакая другая могла бы составить все: радость и смысл твоей жизни? Только я одна нужна, чтобы ты был счастлив? Чтобы на мне сосредоточилось все, что можешь ты испытывать к женщинам?

Зачем?

Не знаю, хороший. Просто я ловлю себя на том, что ты становишься слишком дорог мне.

Да ты отравлена ими! Это не нужно. Понимаешь? Не нужно. Ни тебе, ни мне никому вообще.

"Он ничего не понял!" с горечь подумала она. Сейчас он встанет и уйдет. И не появится больше никогда!

Но нет: он продолжал лежать, попрежнему держа ее голову у себя на груди и обнимая ее.

Мне ни с кем не бывает так хорошо, как с тобой, наконец сказал он. Я не понимаю, почему так. Отчего ты плачешь?

 

[Глава 51] [Глава 52] [Глава 53] [Глава 54] [Глава 55] [Глава 56] [Глава 57] [Глава 58]

[Оглавление]

 

Last updated 07/25/2009
Copyright 2003 Michael Chassis. All rights reserved.