Часть VI

 

ЕСЛИ НЕ ТЕПЕРЬ

 

 

51

 

Они с еще большим рвением отдались пропаганде. Важную роль в ней отводилась скорой постановке "Бранда".

Премьера его пришлась на пятницу. Спектакль начинался утром: было решено показать пьесу всю сразу, а не в два вечера, как когда-то. Премьера шла с Лейли, и миллиарды людей заполнили до отказа зрительные залы с голографическими сценами или уселись дома перед включенными на стенах экранами. Только счастливцы, всего несколько десятков тысяч, заняли благодаря жребию места в огромном театре.

Ждали начала. Переговаривались между собой, обмениваясь тем немногим, что знали о пьесе. Шум сменился тишиной: в зал вошли Дан, Эя и их дети. И сразу тишина сменилась овацией. Только когда они уселись, она смолкла началось действие.

Открылся неведомый, удивительный мир, где как белый и черный дымы Чюрлёниса[1] сплелись высокий порыв и низкая обыденность. И захватил, поглотил целиком, заставил позабыть обо всем на свете.

 

 

Как можно было в сурового Бранда вложить солнечно радостного Лала? Оказывается, можно. Можно, если часами слушать рассказы Дана о нем, если проникнуться самым прекрасным, что было в нем: любовью к людям. Только поняв это можно было создать Бранда настоящего Бранда. Человека, движимого любовью к людям в ее высшем понимании; борца, жертвующего и собой, и самыми дорогими ему людьми.

И удивительная спутница его Агнес, исполняемая самой великой актрисой Земли, желание видеть игру которой заставило чуть ли не все человечество отказаться целиком от другого: походов, экскурсий, путешествий. Она была удивительной как пьеса, которую они смотрели. Она и не она. Необычная, и как всегда, не похожая на всех актрис Земли, она сегодня будто достигла той вершины, для которой все ранее сыгранное ею было лишь длинной непрерывной подготовкой.

"Что с ней?" спрашивала себя совершенно потрясенная Эя. "Что случилось? Ведь я видела ее столько раз на репетициях, и даже вчера она еще не была такой. Такой естественной, подлинной в каждом движении, каждой интонации, как будто она и не играет. Будто сама именно такая; будто знает все, что должна чувствовать и испытывать Агнес. Какая удивительная правильность всех мелочей! Как если бы она знала, что такое быть женой и быть матерь. Как близка она мне сейчас!"

Именно так! Лишь она одна до конца понимала Агнес только она прошла и испытала подобное. Остальным еще предстояло понять то, что они сейчас видели. И прошлое возникло перед глазами: вновь увидела себя на Земле-2, перед стереоустановкой. Идет "Бранд", и она еще сопротивляется тому, что станет ее самым большим счастьем и смыслом жизни, без чего она сейчас уже не представляет ее.

Но Лейли не была там с ней как же могла она так глубоко все понять, так бесконечно уверенно воплотить собой Агнес? Захватить так всех показом того, что было совершенно незнакомо им? Настолько, что они, казалось, поняли и поверили ей?

...В начале первого же антракта Поль вызвал Дана:

Ну, как??

Не волнуйтесь: все идет как надо. Ты же видишь!

...И вот, наконец, сцена с цыганкой: Агнес отдает вещи сына все, чтобы после этого умереть. Эя чувствовала, как комок встал в горле, мешая дышать: возникли перед глазами похороны Малыша. Но боль не мешала с восхищением отметить, как проводила эту сцену Лейли, которая, казалось, читала все, что творилось в душе у нее Эи. И сумела передать эти чувства зрителям. Как неизвестно, но в антракте сразу несколько человек подошли к ней и Дану и молча протянули цветы: Эя благодарно улыбнулась им, смахнув слезы.

Сын, наклонившись к ней, тихонько сказал:

Мамочка, пройди, пожалуйста, к Лейли: она ждет тебя.

Лейли была одна в своей уборной. Бледная, но в то же время, почему-то, казалось, не уставшая. Она встала навстречу Эе.

Спасибо, Лейли! сказала Эя. Как ты играла!

Тебе спасибо, Эя!

За что?

За то, чему ты меня научила. Что дала мне. Она близко, совсем близко подошла к Эе. У меня будет ребенок, Эя. У нас с Лалом.

Что?!

Я беременна. Кибер-диагност сегодня утром обнаружил это. Я тоже буду матерью, Мама.

Лейли! Эя обняла ее, притянула к себе, и Лейли прижалась к ней. Вот и свершилось! Появится их внук: ребенок, рожденный своей матерью здесь, на Земле. Скоро! "Вот и ответ тебе, Йорг! Его родит женщина, любящая моего сына."

Лал знает?

Ну конечно! Он так рад. Но тебе я сама хотела сказать.

Лейли! Милая моя! Эя еще тесней прижала ее к себе.

Ну что, Йорг: с Лейли ты не сможешь сделать то же, что с Евой мы не дадим! Как бы ты не пытался!

Лейли, тебе вместе с Лалом надо поселиться у нас. Так будет лучше: мы сможем следить за тобой и во-время подсказать что нужно. И научить тебя всему, что нужно знать, когда он родится. Хорошо? Так нам будет спокойней за тебя и нашего внука. Она почувствовала, как дрогнула Лейли. Тебе будет хорошо с нами.

Да: мне будет хорошо с вами. Лейли прижалась лицом к ее груди. Мне будет очень хорошо с вами!

Замечательная моя! Если бы ты только знала, как нужно это, не только нам, то, что ты сделаешь.

Я давно это решила: я должна быть такой же, как ты.

Скажу Дану: обрадую его!

Да, да: иди к нему, скажи! А я все-таки отдохну немного.

Отдохни, родная. Ляг и, если сможешь, поспи: тебе теперь надо беречь себя.

Спасибо! Я не буду спать только лягу: посмотрю спектакль до конца.

Они поцеловались, как два близких человека; Эя ушла.

"Вот почему она такая сегодня, почему поняла до конца, какой могла быть Агнес. Ребенок! Чудесно!"

Дан протянул ей бутылочку с тонизатором:

Подкрепись, Мама.

Не надо: я без него чувствую себя совсем бодрой. От радости большой радости. Слушай, Отец: у нас с тобой будет внук. Или внучка. Ребенок нашего Сына. Лейли мне сейчас сказала.

Она ждет ребенка?!

Да. И они будут жить с нами: она сразу согласилась, когда я сказала ей, что так будет лучше. Я в первую очередь хочу обезопасить ее от Йорга.

Ты права, Мама: он слишком умен и осторожен, чтобы повторить с ней то, что с Евой, но в состоянии придумать что-то другое. Неизвестно, не толкнет ли его известие о беременности Лейли на решение "отодвинуть" границу дозволенного. Пусть будет с нами: мы поможем ей во всем.

Слушай: тебя скоро будут называть дедом. Меня бабушкой. А я чувствую, будто совсем помолодела. Какой день!

Замечательный! Ты видишь, что происходит: этот спектакль как будто слил всех воедино. Я не вижу никого, кто остался бы равнодушным. Они смотрят и верят. Больше, чем нам. Искусство действует на них сильней, чем наша пропаганда: мы пытаемся воздействовать на их разум, а оно на их чувства.

Ты же знал это: сам воспользовался на мне.

Да, да, Мама. "Бранд" разбудит их, поможет начать понимать нас.

А вот и Дети!

Они шли обнявшись. Дан и Эя повернулись к ним, и по счастливой улыбке Мамы Сын сразу понял, что Они уже знают.

 

Говорить ли об этом Милану? Она была в смятении. Чем дальше, тем трудней она себя чувствовала. Категорическое неприятие того, что несли с собой Дан и Эя где-то позади. Позади полное непонимание и нежелание понять. То, что приходилось слышать от них, незаметно проникало в сознание и оседало там; то, что она увидела, заставило задуматься и начать сравнивать многие вещи.

Большую роль сыграло участие в "Бранде", на которое она согласилась только по настоянию Милана. Дан и Эя прилетали на репетиции, и ей не раз приходилось слышать их рассказы и ответы на бесконечные вопросы Поля. Действовали общий настрой и необычность постановки. И в какой-то момент она почти с испугом почувствовала себя в середине между теми и этими: Дан, Эя, Лейли уже не были попрежнему чужими, и их идеи враждебными.

Сегодня особенно. Еще стояли перед глазами сцены и декорации, звучали слова и музыка, сопровождавшая действие. Они, стоящие на сцене, и она со всеми, вместе с ними, одна из них. Гора цветов. И снова буря овации когда Поль с охапкой цветов подошел к Дану и Эе и протянул ее им. Казалось, все слились в едином порыве.

Несмотря на огромную усталость, настроение было таким, что невозможно было расстаться, разойтись. Заняли целиком большое кафе: шумели, как на пиру.

Рите было хорошо. Она не помнила ни о Милане, ни о его Йорге. Все присутствующие: Дан с Эей, их дети, Поль, Лейли, актеры, статисты казались ей самыми близкими. Хотелось сказать каждому что-нибудь приятное. И смотреть на Дана, сидевшего рядом с Полем.

Они негромко разговаривали, потом вместе вышли, Эя осталась в зале значит, они где-то поблизости.

...Да, они были недалеко от входа: Поль сидел в кресле у кустов, Дан расхаживал рядом.

...И что же дальше? донеслось до Риты.

Не знаю, отец. Буду искать новую пьесу.

Я не об этом.

О чем же? Я, кажется, не очень понимаю: извини, очень устал.

Твоя постановка сделает немало: она уже пробудила в людях новые чувства и мысли, я все время наблюдал, я видел это. Они должны теперь более внимательно слушать, что говорим мы и те, кто уже слушал нас.

Я рад.

Но ты сам?

Я?

Ты. Будешь ли с нами? Станет ли для тебя самым главным то, что является нашей основной цель или ты просто будешь сочувствовать нам, и только?

Нет. Буду с вами целиком.

Тебе не надо еще раз подумать?

Нет. Ждал лишь, когда ты спросишь: я уже решил это твердо.

Ты хорошо понимаешь, насколько будет трудно?

Меня это не пугает. Скажи лучше что я должен делать?

Пока единственно возможное: распространять идеи Лала.

Понятно! Но я хотел бы бороться за них и своими средствами.

Само собой!

Нужно найти еще пьесы, как "Бранд". Но они даже "Бранд" не совсем то, что нужно. Привлечь бы к нашему делу кого-нибудь из драматургов!

Безусловно, стоит: займись этим.

И еще: ввести в репертуар пьесы Лала, сделать постановки по его книгам.

Ты подсказал мне хорошую мысль, Поль. Надо получить доступ в его личный архив. Он слишком долго был вынужден молчать, и мы можем обнаружить там то, что сейчас нам не могут помешать поставить.

Великолепная мысль, отец! Он говорил тебе о каких-либо неопубликованных вещах?

Как ни странно, нет. Только об одной еще только задуманной. Сказал в ночь, когда погиб. Там, на Земле-2.

Ты говорил мне: он хотел использовать то, что рассказал ему ты.

Да. Страшная история.

Расскажешь ее?

Не сейчас.

Хорошо: я слишком устал. Поль замолчал, задумался. Значит, нас будет трое?

Трое?

Ты, Эя и я.

Нет. Есть еще.

Есть?

Есть. Ева...

Та, что вела борьбу против отбраковки?

Она самая. Уже встречалась с бывшими участниками их движения, чтобы побудить их примкнуть к нам. Еще Ли, ее воспитанник.

Космический спасатель №1?

Да. Он примкнул к нам еще там, на Экспрессе. Обещал вести пропаганду в Малом космосе.

И все пока?

Нет. Еще человек, который собирается сделать самое нужное сейчас: Лейли.

Лейли? Ну да: от нее мы же впервые узнали идеи Лала.

То, что она сделает важней всего. Ты должен знать: Лейли беременна.

Что?!

Она родит ребенка. Сама: на Земле первая. Тогда решатся и другие, в первую очередь из числа бывших участников борьбы против отбраковки, мечтавшие об этом. Сейчас они не решаются сделать это: до сих пор напуганы тем, что сделали с Евой.

С Евой?

Ты не знаешь? Впрочем, конечно: откуда? Ева пыталась сама родить ребенка, и генетик Йорг воспользовался ее привязанностью к Ли: угрозой бойкота не только ей, но и ему. Йорг понимал: Ли никогда не примкнет к бойкоту своей "мамы Евы", и тем принудил ее к аборту.

Не попытается он что-то сделать и Лейли?

Принудить ее к аборту угрозой бойкота он не может: понимает, что я не дам. И пытаться не будет. Это умный враг. Опасный. Он был одним из тех, кто заставил молчать Лала. Теперь пытался обезвредить меня. Тело Малыша нам отдали именно тогда не случайно: хотели, растравив рану, расслабить чтобы уговорить. Йорг сразу после похорон пригласил к себе в институт под предлогом объяснения причины смерти Малыша. Мы объяснились достаточно ясно: он ненавидит меня, как раньше Лала он умеет ненавидеть. Больше, чем любить.

Тем более! Лейли...

Она будет жить с нами: со мной и Эей. Так будет спокойней: и нам, и ей. Все необходимое мы знаем и делать умеем. Ведь помимо всего прочего это будет наш внук. Или внучка! он улыбался.

Я тоже послежу, чтобы никто не мог... Мало ли!

И, кроме того, чтобы сама Лейли не делала то, что нельзя. В том числе переутомлялась.

Конечно: я понимаю.

Я ознакомлю тебя с тем, что необходимо. Но ты совсем устал: даже говоришь с трудом. Не пора ли нам вернуться?

Да: сейчас пойдем.

Вот это новости! Рита чувствовала, как сильно колотится у нее сердце: скрытая толстым стволом старого дерева, она слышала весь их разговор.

Если они сейчас пойдут обратно, то обязательно наткнутся на нее! И она решила сама подойти к ним.

Знаешь, Поль, это Йорг решил оказать нам услугу: взял с собой звукоустановку с записями траурной музыки. Никто об этом не подумал один он: стоял возле нее, пока я не заметил. Он включил Реквием Моцарта, только те его части, что усиливают грусть и отчаяние: Requiem и Lacrimosa. Пусть же теперь весть о беременности Лейли прозвучит для него как Dies irae. Он нагнулся и, сорвав какую-то былинку, начал растирать ее пальцами.

Рита вышла из-за дерева.

А, Риточка! Дан улыбнулся и протянул ей травку она почувствовала запах полыни. А ты молодец! Как крикнула: "Прест сбежал!" Мне аж не по себе стало.

Да, удивительно: получилось! А ведь когда Лейли привела тебя, я не верил, что у тебя что-нибудь получится. Каюсь!

Когда стало получаться?

После той ночи когда мы были с тобой у них.

Значит, теперь ты мной доволен?

О, да! Если бы ты была моей аспиранткой, я бы представил тебя к защите. Честное слово! Я готов с тобой еще раз погибнуть в лавине. Поль взял ее за руку, но она мягко отстранилась.

Пойдем обратно.

Да, действительно! Ведь уже и расходиться пора.

...Так говорить или не говорить Милану? Новостей не меньше, чем было в первый раз, и не менее важные. А ей почему-то не хочется ничего им говорить.

Особенно Йоргу. Что он может предпринять? Против Лейли. Против Дана, который так смотрел на свою дочь, что невозможно забыть. Dies irae День Гнева: да, так прозвучит для Йорга весть о беременности Лейли. Эта мысль вызвала удовлетворение.

Пусть узнает! Она сама скажет. Это поможет не потерять его доверие: тогда она во-время сумеет узнать, если они задумают как-нибудь навредить Лейли и успеет помешать, не дать сделать.

И она вызвала Милана.

Поздравляю! С такими талантами, как ваши, даже подобный бред становится занимательным.

Есть новость.

Да? он сразу насторожился.

Сообщила ему о Лейли. Внутренне усмехнулась, видя, как он сразу стал бледнеть.

Ждать тебя?

Нет. Сама понимаешь, мне сейчас не до этого.

О Еве и Ли она не сказала ни слова.

 

[Глава 51] [Глава 52] [Глава 53] [Глава 54] [Глава 55] [Глава 56] [Глава 57] [Глава 58]

[Оглавление]

 

Last updated 07/25/2009
Copyright 2003 Michael Chassis. All rights reserved.

 



[1] Микало́юс Константи́нас Чюрлёнис (Mikalojus Konstantinas Čiurlionis; 1875 1911) литовский художник и композитор

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D1%8E%D1%80%D0%BB%D1%91%D0%BD%D0%B8%D1%81,_%D0%9C%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D1%8E%D1%81_%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%B0%D1%81