48

 

Добрый день, Эя. Мне нужна ваша помощь: мы ставим старинную пьесу, и я играю главную героиню она жена и мать. Кто, кроме тебя и Дана, сможет мне помочь?

Ну да. А как называется пьеса?

"Бранд".

Ибсена?!

Сын больше не жил с ними его домом стал блок Лейли в Городе Муз. Прилетая в Звездоград он не стал переводиться из здешнего университета, из-за друзей, которые у него там уже были Сын обязательно старался, хоть ненадолго, увидеться с ними и сестрой, не прибегая к телесвиданиям.

Они все не особо представляли, как себя вести в этой необычной ситуации. Не говорили о Лейли, а она, казалось, не испытывала желания вновь увидеться с ними.

Этот радиовызов она сделала сейчас почему-то ей, Эе.

Мне очень нужна ваша помощь, повторила Лейли. Не могли бы вы прилететь к нам на студию на репетицию?

Когда они там появились, зал, где шла репетиция "Бранда", был набит до отказа. Впервые: никто посторонний до сих пор на его репетициях не появлялся.

Постановка пьесы вообще с самого начала натолкнулась на большие трудности: желающих играть в ней почти не было. Лейли Агнес, да Поль решивший сам играть Бранда. С остальными ролями помог Цой, благословивший Лейли на "Бранда" директор, с трудом уговоривший несколько актеров, далеко не самых лучших, если не считать взявшего роль Фогта Рема.

Но на роль Герд он исполнительницы не нашел, и Лейли обратилась к Рите, не очень, правда, рассчитывая, что та согласится. Но, к удивлению, Рита, перед тем отказавшая Цою, обещала подумать.

...Об этом она рассказала Милану во время свидания.

Если я и соглашусь, то лишь чтобы познакомиться с Лалом.

Младшим?

Ну да. Он бывает у нас почти каждый вечер, когда играет Лейли. Ты знаешь: она близка с ним.

Конечно.

Ты поразительно много знаешь.

Не от тебя.

Ну, и что?

Ты переменилась.

Не думаю.

Ты больше не хочешь нам помогать?

Я этого не говорила.

Тогда будет полезным, чтобы ты познакомилась с этим новым Лалом. Ты знаешь, что они все услышанное тобой тогда от Лейли говорят всем и повсюду? И многие их слушают, и потом передают и обсуждают с другими. Ты-то понимаешь, к чему это может привести.

Безусловно. Значит брать роль этой полоумной?

Это же поможет тебе узнать от них еще многое, ценное для нас. Да, девочка?

Тебе так же трудно отказать, как и отказаться сейчас от тебя! усмехнулась она, придвигаясь к нему. Но ею уже двигало и любопытство: в любом случае, эти люди были слишком необычны.

...Лейли познакомила их с главным режиссером "Бранда" Полем. Гостям показали две сцены: там, где Бранд собирается покинуть горное селение, но преследуемый криками Герд и сознанием своего долга, остается, а с ним и Агнес: затем в которой приходит цыганка, и Агнес отдает все вещи умершего ребенка.

Лейли была великолепна: в каждом слове, каждом ее движении было неподдельное чувство. Но при этом многое она представляла себе слишком не точно на это ей надо будет указать: объяснить нужные подробности. Не это главное. Главное как она воспринимает образ Агнес. И как держит сверток с ребенком. Своего бы ей! Ну, об этом и мечтать не приходиться.

И Бранд хорош: Поль играл человека не только убежденного и неукротимого его Бранд нес боль за то, какими были люди. За его убежденность скрывалась мука преодолеваемых сомнений, подавляемого желания снизойти к слабости людей им надо помочь стать ими в самом высшем смысле. Вопреки им самим, вопреки жалости, мешающей ему.

Воспоминания нахлынули на Эю. "Бранд" тогда послужил Дану средством, чтобы заставить ее преодолеть сомнения, решиться: сейчас она уже не представляла жизнь без своих детей. И ее долг помочь другим стать такими же. Надо помочь им, Полю и Лейли: постановка "Бранда" всколыхнет людей.

К сожалению, поговорить здесь не удастся. Людей много все смотрят только на них. К тому же, репетиция продолжалась намного дольше, чем они предполагали.

У нас назначена встреча с друзьями в Звездограде. Может быть, полетите с нами? предложила Эя. Поговорим в кафе.

Но ваша встреча...

Для них наш разговор будет интересен. Так, как?

С удовольствием! Поль и Лейли поднялись.

Мне можно с вами? спросила Рита.

 

Дорогой Лейли расспрашивала Эю, насколько верно изображала она Агнес Эя объясняла ей ее ошибки. Остальные молчали, слушая их. Поль и Рита впервые видели астронавтов так близко и были все внимание, хотя каждого интересовало совсем разное.

Для Поля они были прежде всего прототипами героев пьесы. Дан, действительно, напоминал Бранда, только более спокойного и менее сурового, был бы и Бранд таким же, имея за собой столь великие свершения? Но Бранд и Дан люди слишком разных эпох. Бранда ведь некоторые режиссеры еще во времена Ибсена трактовали как сурового фанатика только из-за того, что он прест: его стремление к совершенству людей связано с его религией. Но сколько замечательных людей того времени были глубоко религиозны: Толстой, Ганди, Кинг. Два последних были убиты.

Бранд не фанатик: его требовательность вызвана ясностью главной цели непрерывным совершенствованием. Дан тоже напоминает человека, ясно осознающего цель. Какую Поль в общих чертах уже знал со слов Лейли. Но он хотел послушать их самих: слова Лейли пробудили сильнейший интерес к тем идеям, которые они, как ему говорили, теперь повсеместно проповедовали. Но правы ли они вообще или настолько, что, не принимая всего, следует признать их частичную правоту об этом он судить еще не решался.

Но сами личности! По сути, для него и Бранд представлял ценность лишь как яркий, цельный характер, впрочем, в нем до сих пор много неясного, непонятного.

Что ты можешь сказать о моем Бранде, сеньор? наконец решился обратиться Поль к Дану.

В нем немало того, кого можно взять прототипом его, к сожалению, уже нет моего друга: Лала.

"Не считает, что он сам!" отметил молча Поль.

...А Рита чувствовала себя несколько странно. Быть лазутчицей это щекотало нервы, казалось увлекательным, как в старинных книгах о них. Но в то же время она, как и все на Земле, не могла не восхищаться ими.

Что они хотят? Почему, действительно, нарушили существующий порядок и проповедуют другим его уничтожение? Постепенно стало усиливаться желание узнать и понять как можно больше не только для Милана и профессора Йорга.

 

Кафе "Аквариум", где проводили они большинство встреч, было выбрано Даном: там украшением стен было большое количество искусно оформленных, светящихся аквариумов, и он удовлетворял свою былую страсть к рыбкам, любоваться которыми столько лет не имел возможности. Всегда садился лицом к круглой стене: пол медленно вращался, и аквариумы с самыми разными рыбками поочередно проходили перед глазами.

Там их еще никто не ждал. Они уселись за стол, каждый заказал легкий ужин киберповару. Снова завязался разговор о "Бранде".

А ведь эта пьеса когда-то сильно помогла мне. Да, Мама? спросил Дан.

Еще как! ответила Эя. Я, пожалуй, расскажу, как это было.

Вскоре появились те, кого они ждали: Арг и Лия с десятком молодых аспирантов.

Извини нас, учитель, что явились позже тебя! сказал Арг, совершенно седой: его обращение звучало странно Дан выглядел не старше его.

Чувствуя себя опоздавшими, вновь пришедшие тихо уселись и тоже стали слушать рассказ Эи.

...Это она не рассказывала во время ее прилета к ним в горы. О том, как Лал уговаривал ее родить ребенка; о своих колебаниях, о том, как после гибели Лала она решила, что это уже не нужно. О попытках Дана убедить ее сделать в память друга: он предложил ей тогда посмотреть "Бранда".

О "Радуге", которую вспомнила после просмотра "Бранда" и содержание которой вкратце пересказала. И как тогда, наконец, решилась.

Ее слушали, затаив дыхание.

Не слышимый другими сигнал прервал конец ее рассказа. На экранчике радиобраслета появилась Дочь.

Мама!

Как дела, Дочка? Ты давно дома?

Только что приехала.

Ужинала?

Да. Мама, а вы где?

В "Аквариуме".

Значит, вы сегодня тоже поздно вернетесь?

Повидимому. Ты нас не жди, ложись вовремя.

Хорошо. Я только свяжусь с Евой: хочется поговорить с ней.

Передай привет от нас. И скажи, что мне сегодня вряд ли удастся связаться с ней.

Включи, пожалуйста, большой экран, Эя: я хочу кое-что сказать Дэе, попросил Арг.

Рита с любопытством смотрела на появившееся, на большом экране лицо девочки.

Добрый вечер, сеньоры! поздоровалась она со всеми.

Славный вечер, дочка! сказал ей Арг. Я кое-что узнал для тебя.

Я слушаю, сеньор.

А сеньором ты меня больше называть не будешь. Вот я нашел: когда-то старшего дети называли "дядя". Это значит брат отца или матери. Понятно?

Да. И сестра матери или отца тоже?

Нет женщин называли "тетя". А совсем старых: "дедушка" отец матери или отца, и "бабушка" мать любого из них. Меня как ты будешь называть: дядя Арг или дедушка Арг?

Дядя Арг. Ты ведь моложе Отца.

Но я старше твоей матери.

А если сложить половинки их лет?

О, тогда будет примерно одинаково. Действительно: дядя. Молодец: ты очень сообразительная девочка. Возьму-ка я тебя к себе в ученицы, когда закончишь университет.

Нет, дядя Арг. Я буду педагогом. Как Ева. Тетя Ева.

Жаль, Дэя!

Спокойной ночи! До свидания, сказала Дэя и исчезла с экрана.

Невероятно славная девочка! Так люблю с ней разговаривать: колоссальное удовольствие.

А ведь все это любят поговорить с детьми. Естественная потребность общаться с ними. Для всех Лал был бесконечно прав: каждый, женщина или мужчина, должен иметь собственных детей.

Жаль, что я слышу от тебя это только сейчас, а не когда тебе было всего шестьдесят лет, произнесла Лия.

Почему именно шестьдесят?

Я тогда попросила у него консультацию заканчивала институт. Какой он был! Как мне хотелось, чтобы он протянул мне руку.

Разве я не сделал это?

Сделал: но после того, как я протянула ее первая. И во второй раз, когда я осталась в его блоке, всю ночь лишь говорил о своей работе. Предложил мне заняться проблемой, о которой рассказывал, и стать его аспиранткой. Что я и сделала. Вот такой он был в шестьдесят лет.

Ты о чем-то жалеешь?

Ужасно! Нет, не о том, что стала его ученицей, о том, что тогда еще никто не додумался, что нужно иметь собственных детей. Меня тогда ты бы уговорил гораздо быстрей, чем Эю. Действительно: здорово! А теперь мне уже поздно, она дотронулась до своих белых как снег волос. Но ее черные глаза смотрели молодо, поблескивали было непонятно, всерьез ли она жалеет об этом или смеется.

На учителя это похоже. Помните, как он заставил пару молодых аспирантов, расцепив пальцы, укатить домой к своим компьютерам? спросил Арг.

Гай и Юки, вспомнил Дан. Он был твоим аспирантом, Лия. А она тогда дала нам весь материал по характерным числам элементарных частиц.

Ты обнаружил тогда, что они у одной из частиц совпали с правильной группой ряда разностей простых чисел.

И это было началом открытия периодического закона элементарных частиц. А потом гиперструктур.

Нет, возразил Дан. Вначале была встреча с Лалом, который показал мне график и письмо Михайлы.

...А потом был построен гиперэкспресс Тупак открыл Землю-2.

И вы полетели туда и сделали ее пригодной для заселения.

И вышли на Контакт.

Да: эпоха кризиса кончилась.

Она позади.

Нет! снова резко возразил Дан. Еще не кончилась. И не кончится до тех пор, пока не поймут все то, что первым увидел Лал. Если ошибки эпохи кризиса не будут ликвидированы.

Учитель, разреши возразить тебе, сказал Арг. Я не согласен, что это должно быть сделано немедленно. Использование неполноценных дает большие выгоды: можем ли мы пока еще отказаться от них? Ведь перед нами сейчас стоят не менее грандиозные задачи, которые снова потребуют огромного напряжения.

Ты предлагаешь отложить это на будущее?

Конечно! Переместить на Землю-2 сразу все необходимое количество переселенцев, животных, растений и остального с помощью Экспресса невозможно даже реконструировав его. Расчеты уже окончательно показали это. Придется строить другой гиперэкспресс по крайней мере, в пять раз больше. Мероприятие недешевое. Я из-за этого сейчас и задержался: просматривал последние результаты расчета.

Возможно сделать за несколько раз, Экспрессом, я с самого начала предлагал этот вариант.

Заселение затянется на длительный срок.

Мне это не кажется страшным.

Но, учитель, все хотят как можно быстрей.

И на возвращения Экспресса почти без груза нужно будет затратить почти такое же количество энергии, что и туда. Это безвозвратные затраты не то что на строительство суперэкспресса, добавил один из аспирантов Арга.

Это причина, слишком веская для всех. А теперь появляется еще одна: гипераппарат Экспресса нужен для другого как антенна для приема повторных сигналов Тех. По крайней мере, пока не удастся расшифровать Их послание.

Оно, действительно, никак не поддавалось расшифровке. Работали самые совершенные и мощные суперкомпьтеры, но ничего не получалось: запись была настолько сверхкомпактной, что ее не удавалось разделить на отдельные элементы. В интенсивных поисках способа ее разделения принимал участие и Дан.

Я убедил тебя, учитель?

Нет, Арг. Нам рано устанавливать постоянный Контакт с Теми: нас не должны увидеть в таком облике высокоинтеллектуальных зверей.

 

Позиция, занятая Аргом, встревожила Дана. Неужели в числе противников окажутся его ученики? Грустно, если придется пройти через это.

Видя, как потемнело лицо Дана, Лия попыталась перевести разговор на другое:

Эя, ты ведь еще что-то хотела нам рассказать?

И Эя снова стала рассказывать: о том, как росли Дети. Все опять внимательно слушали. Особенно Лейли несмотря на то, что уже слышала это: слушала с волнением и потому не замечала, как трудно говорить Эе.

...Никто из присутствовавших не поддержал Дана, зато многие своим видом показывали, что согласны с Аргом. Даже Лия промолчала. Эя ясно ощутила, насколько же трудно приходилось Лалу, вынужденному молчать страшное число лет. Их хоть слушают!

Дан погрузился в свои мысли. Нелегко, ох как нелегко приходится! Еще ни разу никто здесь не выразил сочувствия, согласия с тем, что говорят он и Эя о неполноценных. Всегда только почтительно молчат. Сегодня ему впервые возразили: он не ожидал, что это сделает его же ученик.

Рита вначале внимательно, как и все, слушала Эю. Многое из того, что она говорила, Рита уже слышала от Лейли, но в изложении Эи то же самое нередко звучало иначе: Лейли упустила целый ряд подробностей, не поняв и потому не запомнив их. Но потом взгляд Риты случайно упал на Дана, и она перестала слушать.

Величайший ученый и герой, замысливший теперь многое перевернуть на Земле, сидел, о чем-то глубоко задумавшись; брови его были сдвинуты. О чем же он думает? Рита старалась что-то угадать по его лицу. Оно то становилось сурово-спокойным, то снова напряженно хмурым, и губы крепко сжимались. И вдруг в глазах его мелькнуло выражение острой внутренней боли.

Он только что поднял голову, глядя на рыбок, чтобы немного отвлечься: в аквариуме, который проходил медленно мимо него, были меченосцы, скалярии и гурами. Странный подбор для такого кафе: чистое любительство, которое он когда-то допускал для себя, в своем блоке. И сразу вспомнил: "Рыбок тоже жалко!" Рассказать бы им про Ромашку! Но он не мог: при этом нужно было бы сказать все и о себе, о том состоянии, в котором тогда находился здесь сейчас об этом ему говорить трудно. Рита увидела, как снова потемнели его глаза.

Дан почувствовал, что кто-то пристально смотрит на него. Взял себя в руки. Поднял голову и глянул ей прямо в глаза. А, это исполнительница роли Герд, полоумной, которая оказывается сестрой Бранда ему об этом говорит Фогт; вместе с ней Бранд гибнет в снежной лавине в конце пьесы. В глазах молодой актрисы любопытство и какое-то скрытое смятение. Он неожиданно улыбнулся ей.

...Беззвучный сигнал вызова, переданный радиобраслетом на запястье легкими ударами, на мгновение отвлек Лейли, жадно слушавшую Эю. Чтобы не мешать, она вставила в ухо микронаушник, приставила ларингофон.

Замечательный вечер, Лейли! Это я, раздался голос Лала. Извини: я задерживаюсь с друзьями.

Ничего, дорогой: я тоже не скоро буду дома. Ты не торопись.

Я прилечу сразу же, как освобожусь.

Но я в Звездограде.

А! Где?

В кафе "Аквариум".

Там почти каждый вечер Отец и Мама.

Они и сейчас здесь. Я с ними встретились сегодня на студии, потом прилетели сюда. У нас длинный разговор. Освобожусь нескоро.

Ты просигналь мне, когда будешь уходить. Хорошо?

Зачем?

Ну, пожалуйста!

Хорошо, родной. Пока!

Она опять стала слушать Эю, которая несколько раз бросала взгляд на нее, когда она говорила с Лалом. Вероятно, догадывалась, что это Сын.

Она говорила уже давно. Все, кто был в кафе, спросив разрешение, садились поближе и слушали. Слушали о вещах удивительных, необычных это было прочно позабытое то, что когда-то было известно всем на Земле.

 

Группа универсантов ужинала в холле общежития. На столе перед ними стояли кувшины с молоком, лежали на блюде ржаные лепешки и сухое печенье.

Лал сидел в середине. Сегодня весь вечер его опять расспрашивали о полете, о Земле-2. Изображение ее полушарий украшало их одежду, состоящую из одинаковых черных свитеров и белых жилетов.

Там у нас... этой фразой Лал начинал каждый очередной рассказ о своей родной планете. Они слушали широко раскрыв глаза: вот это да!

Они еще не всегда понимали друг друга. Ребята не очень представляли его жизнь с родителями, он как они могут даже совсем не иметь их. Он пытался понять их образ жизни, раньше знакомый ему только со слов Отца.

Твой отец самый великий человек нашего времени. Когда он это услышал, удивился:

Он говорит, что самым замечательным человеком был Лал, его друг. Меня назвали его именем.

Но именно твой отец открыл гиперструктуры.

Ну и что?

Ну, знаешь ли! Ты что не слышал о научном кризисе?

Он мне рассказывал.

И не говорил что кризис кончился только благодаря ему?

Нет. И Мама тоже. Я от них слышал, что кризис кончился после открытия Земли-2.

Но ее открытие целиком связано с созданием Экспресса, совершающего перенос в гиперпространстве благодаря ему. Лал лишь был его другом: он только талантливый писатель и журналист.

Не только. Отец сказал, что он заставил людей перестать есть человеческое мясо.

Что?!

А вы и не знали? это было первое, что он рассказал им о Лале Старшем. Но главное не это: Лал обнаружил страшную вещь возрождение социальной несправедливости на Земле.

Он начал излагать им то, что слышал от Отца о неполноценных. Но тут рассказ его не был таким ярким, как о Дальнем космосе, о Земле-2. То он видел собственными глазами знал, помнил. Здесь приходилось напрягаться, вспоминая, что говорил Отец. Оказывается, ему и самому не все понятно. Все-таки, он не очень-то представлял, что такое неполноценные.

Он признался им в этом.

Просто люди, не способные выполнять нормальную работу. Сходи, все-таки, с нами на эротические игры посмотришь гурий.

Поймешь, какие они: ничего не знают и с трудом что-либо понимают.

О чем же вы с ними говорите?

С ними? Да ни о чем. Просто танцуем, принимаем участие в играх и уединяемся с ними. Пока нам разрешают ходить туда не чаще двух раз в месяц. Пойдем с нами в следующий раз увидишь. Большего они ему не предлагали: до них дошло о Лейли. Это был еще один повод гордиться им. Ты подумай.

Хорошо, согласился он и снова заговорил о Лале Старшем.

Они жадно впитывали то, что говорил Лал Лал Младший, их товарищ и герой-астронавт, и не могли ему не верить, даже когда не все понимали. Но Лал чувствовал, что говорить ему все трудней.

Я еще раз поговорю с Отцом, сказал он, тогда расскажу вам остальное. Постараюсь вообще как-нибудь познакомить с ним. И с Мамой. И с Сестренкой.

Спасибо, брат. Мы стеснялись сами попросить тебя об этом.

Слушайте, почему вы иногда называете меня братом?

Брат это близкий друг.

Разве?

А почему нет?

Меня Сестра называет Братом, потому что у нас одни Отец и Мама. Еще у нас был маленький брат Малыш: он родился в космосе и там же умер. А с Сестренкой мы росли вместе; она меня слушалась не меньше, чем родителей. Ему даже в голову не приходило сказать еще, что он всегда отдавал ей самое лучшее, а страшные дни голода и последнее.

Ты нам покажи их мы хотим все понять, что ты говоришь.

Пора, ребята! сказал он, вставая. Сигнала от Лейли так и не было.

Они гурьбой пошли провожать его.

Лал, кем ты станешь? В какой институт думаешь поступать?

Я улечу на Землю-2: мне надо будет знать слишком многое боюсь, ни один не подойдет.

Вероятно, откроют специальный: по программе, по которой когда-то готовились твои родители.

Надо поговорить с Отцом. Пусть он предложит это.

Мы тоже пойдем туда: хотим улететь туда с тобой.

Лал уже сидел в кабине.

Пока, друзья! крикнул он, захлопывая крышку.

 

Пора было расходиться. Дан с Эей и трое актеров направились к выходу.

Когда можно будет снова встретиться? спросил Дана Поль. Я очень хочу услышать о самом Лале.

Хоть сейчас, если предпочтешь поехать к нам говорить, а не домой спать. Предложение Дана было совершенно неожиданным, но Поль не удивился: все поведение этой пары людей было необычным.

Не злоупотреблю ли я вашей любезностью? на всякий случай спросил он.

Ни в коем случае! Мы с тобой Эе не помешаем: уйдем на террасу.

Незачем! Мне совсем не хочется спать: я слишком долго не была на Земле, чтобы отказывать себе в возможности поговорить. Может быть, и вы с нами? обратилась она к Лейли и Рите.

Да: с удовольствием! ответила Рита: плюс ко всему еще посещение их жилья!

К огромному сожалению, я не могу, немного грустно ответила Лейли; ей так хотелось еще побыть с ними, но знала: Лал ждет ее сигнала.

Жаль! Я всегда рада тебя видеть и говорить, и Эя протянула ей свою пластинку.

Спасибо! Она мне очень скоро понадобится.

Вопрос застыл в глазах Эи, но Лейли, попрощавшись, наклонив голову, быстро вышла. Их разговор, теперь уже обязательный впереди, но сейчас она еще не готова к нему. К тому же, она действительно спешила: нельзя заставлять его ждать так долго.

Выйдя на аллею, она едва взялась за свой радиобраслет, чтобы послать ему вызов, как вдруг услышала негромкое:

Лейли! юноша поднялся с земли и шагнул из-под деревьев на освещенную дорожку.

Ты здесь, мальчик?

Да.

Ждешь?

Жду, он коснулся ее руки.

Давно? У тебя руки холодные ты замерз.

Ну что ты!

Ты же можешь простудиться: земля, должно быть, сырая.

Разве с человеком может что-нибудь плохое случиться здесь, на Земле?

Глупый мальчик! она поправила ему волосы.

Я ждал тебя.

Я знаю.

 

Блок был велик. Рита с любопытством рассматривала предметы украшения изделия хозяев.

Я только посмотрю Дочку и сразу вернусь к вам, сказал Дан.

Можно и мне с тобой? осмелилась спросить его Рита.

Пожалуйста, только тихонько.

А мне? спросил и Поль.

Конечно.

В комнате девочки горел ночничок. Дэя лежала, раскинувшись, одеяло было сбито. Дан осторожно укрыл ее, Дочь не просыпалась. Одну минуту постояли, глядя на нее, слушая ее ровное дыхание. Потом вышли на цыпочках.

Робот привез им на террасу кофе, крепкий чтобы не хотелось спать. Дан стал говорить.

О том, как впервые встретился с Лалом. О долгой дружбе с ним. О замечательных способностях Лала, его всеобъемлющих знаниях, широте его интересов. О его нечеловеческом терпении многолетнем молчании о страшном своем открытии.

Актеры слушали, не задавая вопросов. В рассказе Дана рисовалась фигура замечательная, героическая. Хотелось верить всему, что открыл этот безвременно ушедший человек.

...Трудно было бороться с обаянием этого образа, воспринимать оставленные им идеи попрежнему с иронией. Что-то мешало уже не верить тому, что говорит о Лале Дан. Трудно забыть, как он осторожно касался спящей дочери и заботливо укрывал одеялом, как смотрел на нее: выражение его глаз в полумраке спальни девочки поразили Риту более всего. Его невозможно было забыть и потому так трудно не верить тому, что он говорит. Даже если, действительно, он, как и его покойный друг, заблуждается.

Даже если...? Она усмехнулась про себя: подумала так, будто уже больше была уверена в их правоте, а не своей, Милана и профессора Йорга.

Продолжая говорить, Дан почти машинально сорвал цветок, бархотку, и, помяв пальцами, поднес к лицу, втянул ноздрями запах его. И Рите почему-то тоже остро захотелось почувствовать горько-пряный аромат этого цветка и неожиданно для себя она протянула к Дану ладонь, а он, как будто сразу поняв ее, отдал ей его.

И почти сразу заговорил о еще одной стороне натуры своего друга: о Лале писателе и тонком ценителе прекрасного. О том, как не дал перед гибелью своей тронуть гипсовый грот. И о скрипке. Он принес ее и, приложив к плечу, заиграл "Балладу" Порумбеску.

Небо начало чуть светлеть, звезды гаснуть.

Скоро рассвет. Нам давно пора уходить. И так мы заставили вас провести ночь без сна, сказал Поль, поднимаясь.

Э! Сколько их было, бессонных ночей. Ничего они не пропали даром. И эта тоже. Торопись, дорогой, со своей постановкой: она очень нужна. Пусть скорей будет рассвет тот, настоящий. О котором мечтал наш Лал. Не стесняйся, если потребуется наша помощь: ты ведь поможешь нам "Брандом". Думаю, что ты сумел понять многое.

Пока не до конца но хочу понять. До свидания! Спокойного остатка ночи.

До свидания, Поль. До свидания, девочка, ласково кивнул Дан Рите.

... Да, Мама: эта ночь не пропала даром! уверенно повторил он, когда дверь закрылась за ними.

 

[Глава 42] [Глава 43] [Глава 44] [Глава 45] [Глава 46] [Глава 47] [Глава 48] [Глава 49] [Глава 50]

[Оглавление]

 

Last updated 07/25/2009
Copyright 2003 Michael Chassis. All rights reserved.