26

 

Они ждали. Эя ловила на себе вопросительные взгляды Дана, которые он бросал осторожно, чтобы она не заметила. Кибер-диагност пока ничего не показывал. Необходимую информацию и программы они ввели в него, взяв из архива, прихваченного Лалом: если в них что-то не так, то сами они подкорректировать их не смогут. Придется подождать, и незачем волноваться: еще рано.

...Кибер установил беременность в день, когда распустилась лиственница. Возле нее и нашел Эю Дан, вернувшись со строительства энергостанции. По дороге пролетел над оксигенизатором: не утерпел, хотя мог увидеть дома, на экране.

Она поднялась навстречу ему, обняла и прижалась лицом.

Дан! сказала тихонько.

Что, скажи. Да?

Да!!!

В их жизнь входило что-то очень большое, значительное. Ожидание его стало важней всего: оксигенизации, озеленения, энергетики, разведки недр, изучения планеты.

Вновь усиленно изучалось и обсуждалось все, что требовалось уметь и иметь, особенно в первое время. Дан еще раз убедился, как много Эя знает и помнит до мельчайших подробностей.

Крейсер доставил на "Землю" вместе со вторым оксигенизатором, запасом продовольствия и батарей большое количество продуктов и материалов, из которых машина по прихваченным Лалом программам начала изготавливать все необходимое для новорожденного.

Дан установил неусыпную опеку над Эей: мягко, но неумолимо заставлял ее соблюдать режим и диету. Старался, чтобы ее питание как можно больше состояло из свежих, не консервированных продуктов: поил козьим молоком, кормил мясом козлят-самцов, яйцами, почти полностью отказавшись от этого сам.

В свободное время он много играл ей: только радостное, нежное. Она слушала, сидя рядом, и вязала на спицах детские вещички шапочки, кофточки: Дан считал, что вязание ей сейчас невероятно полезно очень укрепляет нервы. Да она и не жаловалась на них, чувствовала себя прекрасно: у нее был молодой, крепкий организм следствие постоянных физических упражнений.

Но порой какая-то необъяснимая тревога овладевала ею. Она не была сильной, но появлялась ночью, когда Эя просыпалась одна в своей каюте. Однажды она не выдержала, сделала радиовызов Дан сразу пришел к ней. Она боялась, что он строго отчитает ее за такую слабость, но он ее приласкал. Она успокоилась и уснула быстро, держа его за руку. Он просидел возле нее до утра: проснувшись, она обрадовалась, сразу увидев его рядом с собой. И тогда они стали спать вместе, и она чувствовала себя спокойней оттого, что он всегда возле нее.

Хорошо шли все остальные дела. Нормально работал оксигенизатор, полным ходом шли монтаж термоядерной энергостанции и проходка шахт под второй оксигенизатор. Машины-геологоразведчики, ползая по планете, прощупывали ультразвуком недра: составлялась подробная геологическая карта.

Деревья начинали зеленеть одно за другим, и они стали вести закладку лесов из проросших семян. Сооружение прозрачных куполов не составляло проблемы: пока хватало и мачт и пленки. Но сам процесс посадки требовал непрерывного внимания.

Они по много часов проводили на плантациях или у экранов компьютеров. Подготавливали новые партии семян деревьев. Отрабатывали решения по добыче руд, по строительству металлургических заводов и завода синтетической пленки: нужно было еще много мачт и куполов.

Работа спорилась. Они сами удивлялись необыкновенному подъему всех сил, пришедшему на смену их прежнему настроению. Но не только этому: еще многому в себе самих. Совершенно новым сторонам, вдруг раскрывшимся для них в этой слишком необычной ситуации. Например, тому, как Дан относится к тому, что фигура ее теряла форму исчезла талия и стал торчать живот: Эя видела, что он даже с какой-то гордостью смотрит на него теплый, вздутый, помогая подогнать бандаж. И с какой радостью смотрит на увеличивающуюся, набухающую грудь.

И главное какие-то новые оттенки в их отношении друг к другу: нечто большее, чем былая дружеская привязанность и страстное физическое влечение.

 

Тогда же начало постепенно появляться желание поближе познакомиться с планетой. Вся их деятельность здесь до сих пор носила сугубо утилитарный характер: поиск наиболее удобных мест для производства каких-либо работ, обследование и последующее посещение только их. Остальное они видели лишь на экранах.

Давай немного попутешествуем, первой предложила Эя.

Да, но...

Что: но?

Работа...

Все уже идет своим ходом и без нас. Можно пока ограничиться одним контролем это же всего один час в день. Остальное время мы целиком свободны. Ну что мы с тобой до сих пор видели? Объекты работ и то, что мелькало внизу во врем полетов? Пора хоть что-то увидеть вблизи, дотронуться и постоять, не торопясь уйти.

Эя, конечно, была права, но Дан слишком боялся за нее. Дай ему волю, он совсем не выпускал бы ее из пещеры. И так каждый раз заставляет ее одевать скафандр-панцырь, без конца переделывая его, подгоняя под меняющуюся, полнеющую фигуру, а сам идет рядом в легком, пленочном. Она всегда сопротивлялась, но он относительно этого был неумолим.

В остальном у нее в последнее время появилась какая-то власть над ним. Он даже позволял ей покапризничать. Правда, она это делала не всерьез просто интересно было понаблюдать его в такие моменты: бесконечное терпение, чуть ли не абсолютная покорность. Именно: чуть ли! Если ему кажется, что ей грозит хоть малейшая опасность, с ним становится ужасно трудно.

Я же буду в панцыре, сказала она.

Хитренькая!

Но к ее удивлению, Дан упирался недолго. Видно, понимал, что попутешествовать им давно не мешает.

Они долго обсуждали, куда полететь. Просматривали записи съемок роботов-разведчиков. Большинство мест поражали однообразием. Особенно равнины, хорошо знакомые: пока все леса закладывались на них. И в первую очередь решили посетить одну из горных областей в низких широтах: там целая цепь озер среди скал какой-то странной формы.

Назавтра, потратив не более получаса на ознакомление со сводками хода работ, они катером добрались туда. Прежде чем вылезти из катера, Дан снова подробно перечислил Эе, с видом паиньки терпеливо слушавшей его, все необходимые правила предосторожности. Он предусмотрел максимум мер: передвигаться они будут в закрытом вездеходе, связанным тросами с аэрокаром, летящим над ними, который в любой момент может поднять вездеход и подтянуть к себе.

...Здесь стояла ночь. К счастью, в облаках были разрывы, через которые светила одна из лун. Создаваемая ею на поверхности озера дорожка мерцала крупной рябью и уходила куда-то далеко-далеко среди цепи остроконечных скал. Мир был удивительно синий: и вода, и бесчисленные скалы, и даже "луна".

Вездеход медленно плыл; казалось, озеру нет конца. Они то двигались по узким протокам, то снова попадали на широкий плес.

Облака начали смыкаться. Когда совсем стемнело, Дан остановил вездеход и включил все прожекторы.

Дождемся рассвета. Он достал еду.

Я совсем еще не хочу!

Ему надо.

Ох! Но покорно выпила козье молоко. Потом он заставил ее лечь отдыхать и сел рядом.

Похоже на земное и в то же время совсем иначе. Да? спросила она негромко.

Ты о цвете? Да: удивительная синева!

Это из-за концентрации углекислоты?

Непонятно. Может быть.

Или что-то еще.

Да.

А на Земле такое бывает?

Даже не слышал никогда.

Я тоже.

Они замолчали, так как вдруг остро почувствовали, как хочется быть им сейчас на Земле родной, привычной. Больше двух лет уже, как они покинули ее.

Но облака вновь разошлись, свет "луны" разорвал темноту, залил все вокруг опять дивной синевой и мерцанием бликов. И тоска исчезла, они сразу успокоились.

Но длилось это недолго; облака снова сомкнулись, уже до самого рассвета, который они встретили в непроглядном тумане.

"Долго ли он будет стоять?" с досадой думал Дан. " Не пришлось бы улететь, больше ничего не увидев".

Эя дремала. Он сел у локатора, начал обшаривать берега, чтобы хоть чем-то занять себя. Скалы, скалы, скалы.

И вдруг он увидел лес. Нет, не может быть! Нет: лес! Правда, странный какой-то.

Он стал крутить регулятор, резкость увеличилась. Нет, конечно, это не лес. Скалы. Только вытянутые вверх, острые. Как зубья. Сказочного дракона. И дальние ряды их, действительно, напоминают огромные старые ели.

Дан не стал будить Эю. На самой малой скорости повел вездеход в ту сторону.

"Солнце", видимо, взошло: пробившись сквозь облака, с помощью ветра расправилось с туманом. Становилось все ясней, и за поворотом, у высокой скалы вся картина разом предстала перед ним.

Эя, вставай! Смотри!

Она вскинула голову; сжала веки, прогоняя сон, зевнула. Потом открыла глаза, и сон сразу исчез: она застыла, пораженная, уперевшись ладонями в прозрачную переднюю стенку колпака вездехода.

Низко стояли плотные темные облака, застилая небо над головой, и лишь вдали было чисто. Оттуда били яркие, отчетливо видимые лучи "солнца". Виднелась только часть его, и оно казалось огромным.

Торчали скалы невиданной формы. Целый лес скал. Впереди, сбоку, вблизи, вдали. Через них текла вода, образу каскады, то невысокие и очень широкие, то узкие значительно выше.

Скалы очень разные. Дальние в основном темные; несколько скал впереди их, освещенные "солнцем", ярко сверкают. Одни скалы как чудовищные зубья; другие перевернутые гигантские сосульки; третьи торчат прямо из воды ровными рядами, как трубы старинных органов. Четвертые...

Ели, Дан! Заколдованный лес! Он молча улыбнулся ей в ответ.

Пятые как таинственные башни неведомых цивилизаций.

Но самым поразительным снова были краски. Глубоко синие тени, нежные светлоголубые блики, серо-бирюзовые облака; бесконечные переходы лилового, сиреневого. Чистая холодная гамма, никогда дотоле не виданная.

Они не могли оторваться. Когда "солнце" скрылось за облаками, решили дожидаться его на плоской вершине высокой скалы, с которой должен быть лучший обзор всей панорамы, чем с качающегося на воде вездехода.

Они надели скафандры. Дан тоже был в панцыре: Эя с благодарностью отметила это про себя. По выдвижному трапу перешли на скалу.

Ждать пришлось довольно долго. Но они не спешили. Почти не разговаривали; каждый сидел, погруженный в собственные мысли, слушая через звукоприемники шум водопадов.

Не хотелось никуда уходить. Эя чувствовала, что планета перестает быть чужой: она увидела, узнала ее красоту. Будет любить в ней не только будущую Землю-2. Теперь это их планета. Она прикасалась к камням, действительно сине-голубым, каких она никогда не видела на Земле.

"Солнце" опять прорвалось, зажгло волшебную гамму красок. Они смотрели, жадно впитывая видение в себя почти не дыша, боясь потерять хоть секунду.

И "солнце", действительно, вскоре скрылось. Облака становились все темней. Ждать дальше было бесполезно. Даже опасно: могла, как обычно, начаться гроза.

С сожалением они покинули скалу. Аэрокар подтянул вездеход к себе и быстро унес к катеру.

Возвращались из края Лазоревых скал полные чувств, омытые впечатлениями, понявшие что-то очень важное для себя. И когда на следующий день Эя, наконец, согласилась пойти с Даном в дальние залы Первой пещеры, где сталактиты, сталагмиты, колонны, где цветы и ветки из белых сверкающих кристаллов гипса, она уже не сомневалась в правоте Лала, не желавшего тронуть то прекрасное, что он здесь увидел пытавшегося избежать такой жертвы. Даже ради оксигенизатора.

 

[Глава 18] [Глава 19] [Глава 20] [Глава 21] [Глава 22] [Глава 23] [Глава 24] [Глава 25] [Глава 26] [Глава 27]

[Оглавление]

 

Last updated 07/25/2009
Copyright 2003 Michael Chassis. All rights reserved.