Борис Мир

 

Непридуманная история.

 

1

 

Сердце уже не откликается при воспоминании о том времени, но всё ясно и живо в памяти, да и вряд ли это забудется: жизнь развернула и дала прочесть тогда одну из самых первых удивительных своих страниц.

 

Началось всё с Нового года. Позади недели бешеного, напряженного труда, когда удивляешься, как люди могут думать о развлечениях, о кино. Позади несколько бессонных ночей. Сданы, наконец, все зачеты. Удалось выспаться.

И на носу Новый год. Времени для подготовки к нему не было, поэтому сразу встали вопросы: с кем встречать, где найти комнату.

К 9 часам вечера 30 декабря, однако, из самых тяжелых проблем где встречать была решена: мои родители предоставили на комнату сами будут встречать с соседями. Ну, а с кем? Пока нас только трое: Аня, я и мой брат Алька. И больше никого! Что же делать? Искать!

А где встречает Новый год Рита? Надо узнать! Мы спешим не упустить возможного кандидата в нашу компанию. Удача! Согласна с удовольствием: не знала совсем, где встречать. И, может быть, даже приведет с собой подругу. Её зовут Зоя: хорошая девушка. Кажется, её уже куда-то пригласили Но я с ней поговорю.

Эх, теперь бы нам еще одного мальчишку! Дайте только срок: будет вам и белка, будет и свисток! Мы встретили его на углу площади Маяковского: Алькиного однокурсника Леню Шварца. Что? Он не знает, где ему встречать Новый год? Ура! Только с нами! Нам везет.

Компания уже есть. Я засовываю записную книжку с номерами телефонов во внутренний карман. Сразу боле серьезным становится вопрос: где достать майонез и зеленый горошек для салата. Остаток вечера уходит на магазины.

Весь следующий день тоже посвящен подготовке к празднику, наполнен хлопотами и спешкой.

Апельсины и яблоки уже есть. Надо еще вина, овощей. Ой, хлеб забыли взять! Срочно требуется раздобыть еще пластинок. Долой одну кровать из комнаты: будет место для танцев. Надо еще побриться и переодеться!

На кухне хлопочут мама и соседки, торопясь всё сделать до прихода гостей.

 

За окном уже давно стемнело. Пришла первая гостья, родственница соседки, и через несколько минут нас спрашивают, не пригласим ли мы встречать с нами её двух дочек. Короткое совещание: а вдруг подруга Риты не придет? И я звоню и приглашаю.

Наконец, окончены последние хлопоты. Мы уже празднично одеты, гладко выбриты и благоухаем шипром. Ждем гостей и, почему-то, немного волнуемся.

Первым пришел Леня. Девочек долго не было. Раздавался звонок за звонком, мы бежали открывать но это прибывали гости к старшим.

Девочки пришли одновременно: сестры Оля и Соня, и Рита с подругой. Мы помогли им раздеться. Нарядные, надушенные, с мокрыми от растаявшего снега ресницами, они прошли в комнату и, не в силах сразу преодолеть некоторую скованность от присутствия людей, с которыми только успели познакомиться, расселись двумя группами. Мы, ребята, тоже стояли отдельно, перебрасываясь с ними короткими фразами.

Я потихоньку рассматривал девочек. Сестры, не красивые и не уродливые, не задержали моего внимания. Риту я знал давно: она моя родственница. Зато её подруга! Не только я, но и Алька с Леней глядели почти только на неё.

Густые и пышные, длинные тонки рыжие волосы; нежная чистая белая кожа; легкий румянец на щеках; трепещущие ноздри; большие зеленые глаза, блестевшие в ожидании предстоящего праздника и застенчивая улыбка она была неизъяснимо прелестна. Даже полнота не портила её Лишь делала какой-то уютной. Низкий голос; манера произносить слова, напоминающая тон капризничающего ребенка. Да, хороша!

Я шепнул Лене:

У тебя есть девушка?

Нет, шепотом же ответил он.

Советую не упускать случай.

Он и сам был недурен: умное, приятное лицо довольно ярко выраженного еврейского типа; красивые темные глаза с загибающимися кверху длинными длинными ресницами. А Альке опять не повезло: Зоя была явно, хотя и очень ненамного, выше его.

Сам же я только любовался ею. Сердце мое было занято другой той, которую я с нетерпение ждал, уже волнуясь, почему её до сих пор нет моей Анечкой, тоже рыжеволосой и полненькой: ласковой, веселой, беспечной фантазеркой.

Наконец, без 20 минут 12 я услышал звонок и кинулся открывать. Это была она Аня, в запорошенной искрящимся снегом черной меховой шубке. Виновато улыбаясь, она прижалась лбом к моему лицу. Я ввел её в дом, помог раздеться и представил нашим гостям.

Итак, все в сборе. До конца старого года осталось 10 минут. Пора за стол!

 

За окном мороз 40 градусов, а у нас тепло и уютно. Люстра погашена, чтобы не утомлять глаза, и горящая на письменном столе настольная лампа создает приятный полумрак, усиливающий уют. Блики света от неё дрожат на приборах и хрустальных рюмках.

На столе, покрытом белой, туго накрахмаленной скатертью, блюда с традиционным мясным салатом, румяными сочными кусками зажаренной в духовке курицы, рыбой, сыром, колбасой и другими закусками, радующее глаз количество бутылок с различными винами. На буфете большие вазы с яблоками, апельсинами, кексом; маленькие вазочки с конфетами. Всё готово к новогоднему пиру. Запах фруктов и закуски дразнит обоняние и торопит скорей приступить к нему.

Провожаем первой рюмкой Старый год: через две минуты его уже не будет. Все прислушиваются. Там-та-тим-там-там! Там там! С Новым годом! С новым счастьем!

Последней со мной чокается Аня. Мы задерживаем руки с рюмками, глядим в глаза друг другу она ласково и счастливо улыбается мне. Сердце полнится нежностью: так хочется поцеловать её так жаль, что нельзя! Тихонько шепчу ей: За тебя!.

От вина становится еще теплей и уютней. Исчезает первоначальная натянутость: разговор за столом оживляется, становится общим; раздается смех. Тост следует за тостом.

 

Новогодняя ночь! Вчера сдача проектов, зачеты, беготня, волнения и бессонные ночи. Но сегодня мы празднуем: смеемся, пьем вино, поем песни, отбивая ладонями ритм на фанерной чертежной доске.

И, конечно, танцуем: много танцуем. Бешено кружимся в вальсе, быстро идем в фокстроте; как зачарованные, медленно двигаемся в танго, обняв и прижав к себе партнерш, касаясь свое щекой теплой и нежно-шелковистой щеки девушки.

Но рядом старшие, поэтому мы начеку. Едва скрипнет дверь, как всё становится в рамки строго приличия, и когда мама заходит узнать, не нужно ли нам что-нибудь, она не замечает что-либо предосудительное. Мама уходит, и снова щеки рядом.

На ходу девочки берут с ваз яблоки или апельсины, едят сами и кормят нас. Конечно, нас балуют: потому, что ребят мало. Но из-за этого мне меньше, чем хотелось бы, приходится быть с Аней. Но она не сердится на меня.

Тебе хорошо?

Очень!

Мне тоже хорошо. Хорошо, потому что она со мной; потому, что подобралась хорошая компания, и до утра еще далеко. Волшебная новогодняя ночь! Веселье продолжалось.

Постепенно лица начали бледнеть от усталости. Первой сдалась Зоя. Она прилегла на кровать и быстро уснула, охраняемая неотрывным взглядом своего рыцаря, Лени, севшего возле неё.

 

Но к 7 часам уже все основательно устали хотели спать. Зое, кроме того, нужно было успеть переодеться и явиться на дежурство в больницу, где работала медсестрой.

Одевшись, вышли на улицу. Мороз был крепок. Снег громко скрипел под ногами, предрассветный воздух насыщен густым морозным туманом. Первыми от нас отделились Оля и Соня, потом Рита. Зою проводили до дома. Она устало улыбнулась, прощаясь с нами.

Было еще жалко совсем расходиться, и оставшаяся четверка я, Аня, Алик и Леня решили немного пройтись. Но у площади Маяковского мороз загнал нас в вестибюль метро. Стояли, тихонько разговаривая.

Вернулись, проводив вначале Леню. Аня жила за городом: она осталась ночевать у нас.

Уже совсем рассвело. Грязные тарелки и приборы, пустые вазы и бутылки, кожура апельсинов, раскрытый проигрыватель и сложенные неровными стопками пластинки напоминали о празднике, который уже окончился.

Спать, спать!

 

 

2

 

Началась экзаменационная сессия. С утра до вечера сидели с Алькой за столом, уткнувшись в книги и конспекты. Но если до экзамена оставалось еще несколько дней, то шли вечером с ним гулять.

Жаль, что Аня жила за городом! К 8 часам её уже не было в Москве. Я не всегда успевал договориться с ней заранее: потом жалел, но было уже поздно.

В один из таких вечеров мы позвонили Лене и втроем отправились к Рите. Вместе с ней зашли за Зоей. Все мы жили неподалеку друг от друга: эти сборы не отняли много времени. Пошли гулять по улице Горького. Воспоминание о чудесной новогодней ночи сближало нас: казалось, прогулка является продолжением её.

Жаль, что уже прошло: было замечательно, сказала Рита, идя со мной сзади.

А Зое как?

Ей очень понравилось. Очень весело и хорошо. И как держались ребята, и что без водки: никто не был пьян. Она первый раз была в такой компании.

Мы с Алькой нарочно пошли потом провожать Риту, чтобы оставить Леню с Зоей. Совершенно напрасно: она не захотела с ним встречаться. Что он принял спокойно: насильно мил не будешь.

 

Через несколько дней у нас с Алькой опять выдалась возможность пойти гулять вечером. Мы не дозвонились Лене, и Риты не было дома. Застали только Зою и отправились с ней гулять по Первой Брестской.

Стоял легкий морозец что-то около 2-3 градуса; медленно падал мягкий снежок, было совершенно безветренно прекрасная погода для прогулок. Лампы заливали ласковым теплым светом середину почти безлюдной улицы. Можно отдохнуть после напряженной зубрежки. Мы дурачились, катались по ледяным дорожкам, рассказывали анекдоты; смеялись громко и беззаботно.

Какая она милая, Зоя! Смеялась, улыбаясь нам немного кокетливо, и её зеленые глаза блестели. Какая-то она была очень своя: казалось, мы очень давно её знаем. Ни одно нечистое желание или даже мысль не касались её. Было просто хорошо, легко и весело.

Потом гулять надоело пошли к нам, включили проигрыватель и по очереди танцевали с ней.

 

Но эти совместные прогулки прекратились очень быстро и совершенно неожиданно.

Мы с Алькой, как и раньше, зашли к Рите. Она сказала, что Зоя дежурит, и пошли гулять втроем. Долго ходили, разговаривая. Уже подходили к её дому, когда разговор зашел о присутствовавших на Новом годе, и она вдруг выдала:

Прости, но твоя Аня просто совершенно неинтересная. Ну, совсем простая ничего интеллигентного. Что ты в ней нашел?

Я никак не ожидал от неё этого: они были во многом похожи Рита и Аня. Обе страшные фантазерки и та и другая жили в каком-то наполовину вычитанном, наполовину выдуманном мире, паря над действительностью. Мне казалось, что они должны будут сойтись, и был несколько удивлен обратным. Рита почему-то очень холодно разговаривала с Аней в новогоднюю ночь. Но я, увлеченный весельем, не обратил тогда на это большого внимания.

Сейчас же был не столько удивлен, сколько возмущен:

Не позволяю тебе говорить о ней так в моем присутствии! Может сколько угодно не нравиться тебе, но не смей. Что я в ней нашел, это мое дело!

Но она уже успела закусить удила:

Ай, брось, пожалуйста! Она же тебе совсем не подходит. Как будто нет более интересной девушки!

Да?!! И кто же?!

Да Зоя!

Ах, вон оно что! Мне стало всё ясно: я нравлюсь Зое. Теперь понятно, почему во время первой прогулки обращалась чаще всего ко мне и почему отказалась встречаться с Леней. Она поделилась этим с Ритой, и та решила помочь ей. Но своей бестактной выходкой оказала Зое лишь медвежью услугу.

Да, Зоя хороша: милая, нежная. Но Аня моя Аня, Анечка Присутствие которой рядом или даже мысль о ней переполняли сердце нежностью, и становилось необыкновенно хорошо жить. Ни о каком выборе не могло быть и речи: не было ни тени колебания.

Да и сравнение Ани с Зоей было не в пользу подруги Риты. Аня, внешне нисколько не уступая Зое, по культурному уровню на голову была выше её. Уж и не ниже Ритки тоже!

Да что она понимает, в конце концов! Любить, думает, может только она а другие в этом без неё не понимают совсем ничего?! Пускай-ка не лезет, куда её не просят!

Я высказал это довольно резко. Мы были уже у её дома.

Алик, приходи ко мне! с вызовом крикнула Рита и скрылась в своем подъезде. Алька буркнул: Ну и дура!, и мы пошли домой.

Я был сильно возмущен на Зою, однако, не сердился. Слишком хорошо знал Риту, чтобы думать, что инициатором этого нелепого предложения была не она, а сама Зоя. Она оставалась для меня тем же, кем была только теперь я еще знал, что нравлюсь ей. Это льстило моему самолюбию, но из-за этого же я не мог больше видеться с ней.

Мы гуляли теперь вечерами вдвоем я и Алик; иногда и с Леней. Экзамены поглощали всё время, а после сдачи каждого из них я весь вечер проводил с Аней. Рядом с ней я позабыл и о глупой выходке Риты, и о Зое.

 

3

 

Прошло десять месяцев после этого. Многое изменилось с тех пор.

Разошлись наши пути с Аней. Она не любила меня и, поняв, сказала об этом: предложила стать лишь друзьями. А я не хотел верить: временами она была очень ласкова со мной. И тогда я думал, что она еще просто не может разобраться в своих чувствах.

Мы продолжали встречаться. Но время шло: её отношение ко мне не менялось, и я начал терять надежду. Потом почему-то начал замечать в ней недостатки, на которые раньше не обращал внимания или же сознательно закрывал глаза. Любовь или, может быть, очень сильное увлечение уходила. Я понял это. Она стала для меня только славной девушкой.

И тогда я уже сам тоже предложил ей:

Давай будем хорошими друзьями! я не хотел совсем расставаться с ней.

Чудак, да ведь я тебе это давно предлагала только ты упрямился.

Мы виделись, интересовались делами друг друга: дружба пришла на смену любви. Затем свидания с другой девушкой сделали эти встречи довольно редкими.

 

В июне я окончил институт. Съездил к Черному морю, а в августе приступил к работе в должности конструктора на заводе в одном из небольших городков Московской области.

Поселился там же, на территории завода в маленьком домике, бывшем раньше проходной. Работа не казалась трудной: мне еще в институте нравилось проектировать. Первое время я почти все вечера проводил в цехах: изучал производство, разговаривал с рабочими. Многое, что я знал только теоретически, становилось понятным, и это сильно помогало в работе.

Работа, хождение по цехам и чтение, сидя у себя в домике так шли дни. Знакомств, кроме как по работе, я не имел. Поэтому было скучновато, и я с нетерпением ждал субботу, когда, кончив работу, уезжал ближайшей электричкой в Москву.

Туда я мог ездить лишь раз в неделю: дорога отнимала около двух часов в один конец. Приехав, быстро съедал вкусный мамин обед, переодевался и бежал на свидание. Единственный вечер, когда я отводил душу в обществе своей девушки. Но в 6 часов вечера в воскресенье мне приходилось уезжать обратно: утренним поездом в понедельник я не успевал к началу работы. Было жаль воскресный вечер; иногда находила тоска, когда я представлял себе снова одинокие вечера.

И опять начиналась рабочая неделя. Вечерние хождения по цехам стали реже. Обычно, придя с работы и поужинав, я заваливался на кровать, читал, пил чай или черный кофе, к которому тогда сильно привык, и курил много курил. Так проходила большая часть вечеров.

Альки в Москве не было. С начала последнего семестра он сильно запустил учебу, рассчитывая подналечь, как всегда, перед зачетами, и, несмотря на свои способности, не успел сделать все задания. Помочь ему я мало чем мог: мы учились по разным специальностям. К экзаменам его даже не допустили. После отчисления из института Алик пошел работать, рассчитывая в будущем году восстановиться на том же курсе. Но в октябре брата мобилизовали в армию.

Мне не хватало его: мы привыкли к постоянному обмену мыслями. Я часто писал ему длинные, на много страниц, письма; он в ответ присылал такие же. Но его вскоре послали учиться на специальные курсы, и писать он стал редко.

 

9 ноября. Я вернулся накануне домой, усталый после ночи, проведенной в компании студентов, куда меня пригласил Леня, и проспал почти весь день и всю ночь. Был вял: хотелось отдохнуть, лениво наслаждаясь домашним уютом. Планов на вечер у меня никаких не было: вероятнее всего смотрел бы телевизор.

Но вышло иначе: часов в семь вечера пришел двоюродный брат с приятелем. Он хочет познакомить его с Ритой. Как к ней пройти? Может быть, я сам пойду с ними?

Уже прошло почти десять месяцев с того январского вечера, когда мы поссорились, и если я не забыл её глупой выходки, то перестал сердиться: вспоминал как о чем-то давно прошедшем. Поэтому после короткого колебания согласился.

Она сама открыла нам дверь.

А, Гриша! Здравствуй! встретила она меня.

Я не один.

Проходите!

В комнате были какой-то молодой мужчина и Зоя. Я как-то не думал, что встречу её у Риты, но почувствовал, что рад этому. Следом за мной вошли Рита и брат с приятелем, и завязался разговор но вяло. Было скучно.

Ты не против бутылки вина? тихонько спросил я Риту.

Нет.

Не хочется только идти одному. Может быть, Зоя пойдет со мной?

Я спрошу.

Мы вышли вдвоем с Зоей. После нескольких вопросов как живешь и тому подобное, замолчали. Я глядел на неё: она ничуть не изменилась.

А я в феврале выхожу замуж. Приглашаю тебя на свадьбу, вдруг сказала Зоя.

Да? Поздравляю! Обязательно постараюсь придти, ответил я. И, помолчав, добавил в шутку: Эх, Зоя, Зоя! Какого парня ты не оценила Леню. С такими ресницами!

Да-а! А что же ты меня не оценил? в тон мне ответила она.

Кто он? Этот молодой человек, Виктор?

Нет: тот Ритин. А он учится в Харькове.

А! Кажется, я привел их напрасно. Но не жалел, что пришел.

Большинство магазинов уже было закрыто. Мы долго шли, пока нашли открытый и купили какое-то вино. Больше хотелось просто еще погулять с Зоей, поговорить, но нужно было возвращаться.

Просидели у Риты еще часа два и начали расходиться.

Гриша, заходи ко мне! пригласила на прощание Рита.

Я пошел провожать Зою домой.

 

В следующую субботу приехал двумя часами позже обычного. Со знакомыми созваниваться было уже поздно; со своей девушкой я расстался незадолго до этого. Решил зайти к Рите.

У неё сидела гостья женщина лет 35, стройная, довольно интересная шатенка.

Вера Гавриловна, представила мне её Рита. Она оказалась живой и достаточно интересной собеседницей.

Еще до моего прихода они говорили о чем-то веселом, и теперь быстро подключили к разговору и меня. Вера рассказала последний анекдот, я следом тоже несколько их. И потом пошло. Я вспоминал их один за одним анекдоты, смешные случаи. А они смеялись смеялись без перерыва. Особенно Вера: начинала смеяться, едва я открывал рот, еще не успев даже ничего сказать.

А где Зоя? спросил я между анекдотами.

Должна была придти. Но что-то опаздывает.

Он ухаживает за ней? спросила Вера, удивив меня бесцеремонностью вопроса.

Нет.

Прохохотали весь вечер. Расстались приятелями, решив часто собираться вместе. А Зоя не пришла.

Однако вопрос Веры заставил меня насторожиться: не хотел, чтобы чисто дружеское мое расположение к Зое было принято кем-то и особенно ею самой за что-то другое. Я не должен давать повода к этому.

Мы начали регулярно собираться у Риты: Вера, Рита, Зоя, Виктор и я. Компания была несколько разношерстной по возрасту, но это не мешало: всех нас объединяло желание после рабочей недели приятно и весело провести субботний вечер.

 

Приближался Новый год. Я, как и в октябрьские праздники, был приглашен Леней в студенческую компанию. Новая наша компания на этот раз собраться не могла: Вера встречала дома с матерью; Виктор с сыном, которого забирал на праздники у своей бывшей жены; Зоя должна была дежурить.

Но студенческая компания распалась. Я узнал об этом только 31 декабря, приехав в Москву. Позвонил Рите на работу: Зоя не дежурила.

Мы провели Новый год втроем. Он был совсем не похож на предыдущий. Но получилось по-своему неплохо. Было приятно сидеть за столом при свете ночника, негромко разговаривая и попивая горячий пунш с плавающими в нем дольками мандарина. Потом прошлись по покрытой свежим снежком улице, поздравляя с Новым годом встречавшиеся пары, шедшие домой с празднования.

 

4

 

Шло время, жизнь двигалась. Я испытал тогда первую свою творческую удачу.

Решение одного механизма целый месяц не давалось мне. Груды кинематических и динамических расчетов подтверждала полную непригодность всех вариантов, предлагавшихся моим руководителем и мной самим. И уходя с работы, я не переставал думать о нем. Что же делать?

Мне, наконец, пришлось отложить на время эту работу: было много еще других дел. Но думать о ней я не переставал не хотелось сдаваться: неужели я бессилен?

И вдруг, когда я занимался совсем другой работой, в голове мелькнула мысль: не попробовать ли вот так? Бросился чертить схему и считать. Подолгу сидел после окончания рабочего дня за своим столом и продолжал считать, чертить, стирать, опять чертить. Не терпелось быстрей узнать, правильно ли мое решение.

Наконец, на третий день расчет последнего варианта решения сказал: правильно! Силы инерции достаточно малы, и схема исключает возможность поломки при случайном заклинивании от попадания крупных кусков материала.

Хорошо. Как хорошо! Совсем тихо: я один в комнате сотрудники уже давно ушли. Какой восторг: необыкновенное, ни с чем несравнимое счастье глубокого удовлетворения! Радость первой творческой удачи.

Она окрылила меня: я чувствовал себя сильней, уверенней. И в Москве я теперь стал проводить больше времени: через местком добился разрешения позже начинать работу в понедельник.

Воскресные вечера тоже стали моими: наша компания стала собираться каждые субботу и воскресенье. Мы смеялись, пели, спорили об искусстве: было интересно.

 

Самым приятным для меня человеком в нашей компании была Зоя. Обычно я провожал её домой после вечеров у Риты; по дороге вели с ней долгие, серьезные разговоры. Несколько раз, идя к Рите, я заходил за ней домой. Она жила с матерью и сестрой. Простая, но дружная семья, в которой Зоя была любимицей.

Странные взаимоотношения сложились между нами. Чувствовал, что она по-прежнему относится ко мне. Мое отношение к ней тоже не менялось оставалось чисто дружеским. Может быть, немного более чем дружеским: почти таким же, как если бы она была моей сестрой. Безусловно, она нравилась мне внешне, но её отношение ко мне не позволяло завести с ней интрижку, пофлиртовать.

Правда, пару раз, когда мы прощались у её подъезда, я сказал:

Зоечка, поцелуй меня. И она с ласковым смешком целовала меня в щеку. Не придавал этим поцелуям никакого значения: они выглядели не более чем шутка.

Я искренне желал ей счастья с другим, раз не мог дать его ей сам.

 

Так и шли неделя за неделей. Я не замечал времени, почти не думал о предстоящей Зоиной свадьбе.

Она тоже не говорила о ней даже ни разу не назвала имени своего жениха. Но, видимо, непрестанно думала об этом. По некоторым редким её вопросам я угадывал, что в ней теплится какая-то надежда, что предложу ей стать моей, не его, женой.

Однажды я провожал её, как обычно. Вышли из дома Риты молча: немного устали в этот вечер очень много спорили о чем-то, потом танцевали, пели, дурачились.

Она неожиданно спросила меня:

Гриша, ты хочешь, чтобы твоей женой была обязательно равная тебе по образованию и в другом?

Мимо нас, гремя, шел трамвай, и я ответил не сразу. Мне было слишком ясно, что она думает. А что мне оставалось? Сказать ей четно, конечно, жестоко, но другое будет неправдой.

Да, ответил я, когда шум стих.

Мы опять шли молча. Мне казалось, что она хочет и не решается сказать что-то важное.

Помнишь, я тебя спрашивала: женился бы ты на девушке, больной туберкулезом или какой-нибудь тяжелой болезнью? наконец спросила она.

Я помнил этот разговор: он произошел неделю или две тому назад. Вопрос был задан как-то мимоходом, показался мне отвлеченным. И я ответил: Ну, если бы знал заранее, вряд ли.

Да.

Я ведь тебе раньше не говорила: у меня был туберкулез. Об этом знают только мама с Лидой и Рита. Правда, сейчас процесс прекратился я поддувалась три года, но зато от поддуваний сильно пострадало сердце. Я многое не могу делать по дому: мыть полы, стирать. Спасибо Лиде: она всё делает за меня. А что же мне делать замужем?

Я потому и решилась выйти замуж за Юру, первый раз назвала она его имя. Мы познакомились летом в санатории: он был сам тоже раньше болен туберкулезом. Я думаю, он не станет меня упрекать за то, что я многое не смогу делать и Понимаешь, если я не смогу иметь ребенка.

Он должен приехать из Харькова в конце февраля. Сейчас мы с ним переписываемся: он пишет, что любит меня я редко отвечаю ему. Чувствую, что его не люблю. Все-таки, я решила: что мне еще делать? Я ведь права, да?

Она старалась говорить спокойно, но не могла сдержать волнение. Было ясно, что ею владеет отчаяние, а не решимость: что она со страхом смотрит в будущее.

Мы уже пришли и стояли в пустом подъезде её дома. Потрясенный, я слушал, не перебивая и не задавая вопросов.

Что ей делать? До его приезда осталось недели три. Она ждет и боится своей свадьбы ей сейчас очень трудно. Время идет, и надо окончательно принять решение.

Было очень жаль её. Бедная Зоя: вероятно, раньше она спокойней думала о своей свадьбе. Я своим появлением внес смятение в её душу: ведь знал, что сильно нравлюсь ей. Но ведь я не любил её: потому не мог предложить ей то, на что она втайне, может быть, все-таки надеялась в тот момент.

Но был растроган её откровенным признанием, и хотелось как-то успокоить, утешить её. Что ей сказать?

Был взволнован не меньше её. Так что же сказать?

Так и не нашел и сделал другое: взял и поцеловал ей руку.

Ничего, Зоечка, всё будет хорошо, только и произнес я, сам не очень веря в это, хотя больше всего на свете желал в ту минуту.

Домой шел, думая о ней. Она меня любит, а я? Что могу я предложить ей: дружбу? Но ей нужна не моя дружба.

Я чувствовал себя виноватым: сердце мое понимало и сочувствовало ей.

 

Зойка, бедная Зойка! Такая хорошая девчонка! Как ей не везет: ведь у неё туберкулез легких, говорила Рита в следующую после разговора с Зоей субботу. Я пришел к ней раньше всех, и мы разговаривали, ожидая остальных.

Разве? спросил я: может быть, Зоя не хочет, чтобы она знала о нашем разговоре.

Да. Процесс, кажется, уже прекратился, но она еще поддувается для полной гарантии. Молодая и больна такой болезнью! Все крылья ей это подрезает.

Почему она сегодня говорит со мной обо всем этом говорит впервые? Я вскинул на неё глаза. Она поняла:

Зоя рассказала мне о своем разговоре с тобой. И что ты поцеловал ей руку. Она была очень растрогана и благодарна тебе за это. Эх-х, Гриша! она вздохнула. Зоя была ведь её единственная подруга, с которой она дружила уже много лет. Она не могла ей не сочувствовать.

Да ей и самой было несладко: Виктор раз от разу приходил всё реже.

Вскоре пришли Зоя и Вера. Рита почти не принимала участия в общем разговоре: волнуясь, ждала, не звонит ли квартирный звонок.

Виктор так и не пришел в тот вечер.

Прошло еще несколько похожих на тот вечеров. Виктор не приходил Рита продолжала ждать его каждый раз, почти не разговаривая и становясь всё мрачней. Говорили, в основном, я и Вера; Зоя изредка вставляла слово, а больше слушала нас. Но мне, все-таки, было хорошо с ними после одиноких вечеров.

Так прошел февраль, за ним половина марта.

 

5

 

Я приехал, как обычно, в субботу. Пообедал и пошел к Рите.

Она встретила меня новостью:

Ты знаешь, Бра дал телеграмму, что вчера выехал в Москву: сегодня должен был приехать. Зоя звонила на вокзал: все поезда, которыми он мог приехать, давно пришли, а его нет.

А как Зоя?

Волнуется: боится, не случилось ли какое несчастье. Плачет.

Пойдем к ней.

Он не приехал. Зои тоже не было дома: сестре надоели её слезы, и она утащила её в кино.

Его не было и в воскресенье. Я ломал голову: что же могло произойти? И приехав в следующую субботу в Москву, заспешил к Рите.

Приехал. Он делал остановку в Белгороде, заезжал к матери. Завтра свадьба. Эх!

Так.

Поедем к Вере она ждет нас.

Пока Рита запирала дверь комнаты, в коридор вышла соседка старая, сгорбленная и подслеповатая тётя Настя. Увидев меня, вдруг запричитала:

Сиротиночка! Сиротиночка ты бедный! Покидает она тебя!

Я пожал плечами: нелепые причитания старухи не вызвали у меня даже улыбки. Было не до неё: я не стал её разубеждать.

Зоина мать уже думала, что Зоя выйдет замуж за тебя, сказала Рита в троллейбусе.

Да? Не хотелось разговаривать.

Невесело было и у Веры. Одни и те же мрачные мысли овладели всеми нами.

Чувствуется, что Зоя страшно растеряна. Как будто у неё не свадьба, а нужно ложиться на плаху, сказала Вера.

Разговор шел медленно, вполголоса, без обычных шуток. Говорили только о Зое, и разговор был похож на прощанье с ней.

Завтра свадьба. Завтра они распишутся в загсе она уже отрежет себе путь к отступлению.

 

Воскресенье. К 11 часам я ушел в магазины и долго бродил в поисках подходящего подарка. Такой показалась мне более других резная китайская пудреница из красного лака: потому что сможет долго быть у неё как память. Так хотела Зоя я это знал от Риты.

Пришел домой. Плотно пообедал, чтобы не опьянеть, если придется много выпить; переоделся и пошел на свадьбу. Зоя просила, чтобы ты обязательно пришел, сказала мне Рита вчера. Ты должен быть.

Лида открыла мне дверь.

Ты что же так опаздываешь? Мы давно начали. Думали уже, ты не придешь.

Я вошел в комнату. Было полно гостей, стоял шум. Длинный ряд столов, уставленных бутылками, блюдами. Во главе сидели Зоя в белом свадебном платье и молодой человек в темном костюме. Из-за тесноты я не мог подойти поздравить их Зоя подняла голову, и мы издали улыбнулись друг другу. Её тотчас же отвлекли. Лида усадила меня, и мне тут же налили штрафную я еле отделался.

Молодежи среди гостей было мало в большинстве дядюшки и тетушки лет под или за пятьдесят. Они уже успели изрядно нагрузиться, искренне радовались Зоиной свадьбе, продолжали пить водку и кричать горько.

Зоя в очередной раз сильно засмущалась уткнулась лицом в грудь мужу: он поцеловал её в щеку. Она подняла лицо, всё пунцовое.

Невдалеке от себя я увидел Риту и пересел к ней. Вера не пришла. Нас было только двое, понимавших, что кроется в этой свадьбе для Зои.

Провозгласили тост. Я сидел далеко от Зои. Она чокнулась с сидящими рядом и повернула голову в мою сторону.

Мы глядели друг другу в глаза. Я тревожно: Как ты, Зоечка?. Она улыбаясь мне спокойной и немного печальной улыбкой, в которой я читал: Ну, вот видишь: всё позади! Еще вчера всё могло быть иначе, но теперь уже поздно. Я не глупая я понимаю: ты не мог сделать так, как я мечтала ведь ты не любил меня. И я тебя не виню, хотя мне и больно. Но теперь уже всё ничего не изменишь: зачем думать о несбывшемся?.

И каждый раз, когда провозглашали тост, она искала мой взгляд и, улыбаясь всё той же улыбкой, смотрела мне прямо в глаза долго и неотрывно. Мне было тяжело: чувство вины перед ней жгло меня. А она продолжала глядеть мне в глаза и улыбаться так, как улыбалась в тот вечер одному только мне.

Я выпил подряд несколько рюмок вина, потом еще, но оно не приносило мне облегчения. Водку избегал: я должен был сохранять над собой контроль, чтобы ни в коем случае ни о чем не проговориться.

А гости продолжали веселиться и пить. Внешне это была обычная веселая свадьба счастливое событие в жизни двух молодых людей. Лишь Рита и я видели драму, скрытую от других, и нам было тяжело.

 

Гости захотели попеть, и кто-то пошел за знакомой, жившей неподалеку. Высокая, крупная, она заиграла на аккордеоне и запела сильным вульгарным голосом: Ну, а если, дружок, ты не смелый, то мне какое дело появится другой! Приходи, приходи, приходи!.

Она явно понравилась гостям. Одна из тетушек, умильно глядя на неё, произнесла: И послал же нам тебя Г-сподь!. Молодежь уже выходила из-за стола.

Вино, наконец, начало оказывать благотворное действие, притупляя чувства и неся облегчение. Я встал из-за стола и пошел в комнату их соседки по квартире, где уже начались танцы.

Там были и Зоя с мужем. Я пригласил её на один из танцев. Мы не знали, о чем говорить: я только поздравил её, она поблагодарила. Затем извинилась и, не дожидаясь конца танца, вышла из комнаты.

Танцы перешли в пляску. Плясуны были достаточно пьяны: плясали с удальством и визгом. Особенно старалась одна, лет двадцати: за столом она сидела напротив меня, я видел, она пила, не отставая от мужчин. Видно, ей это было нипочем. Отплясывая русскую, вертела своим широченным задом.

Мне надоело это зрелище: возвращалось прежнее настроение. Я вышел из комнаты. Стоял в коридоре, курил и разговаривал с другими курившими.

Но вновь усиливающееся тяжелое чувство давило, и хотелось уйти. Я разыскал Риту.

Я хочу уйти: мне не по себе здесь, тихо сказал я ей.

Да, мне тоже. Пойдем. Можно будет переночевать у вас? Я отдала свою комнату на сегодняшнюю ночь Зое.

Да. Пойдем.

С трудом найдя среди наваленных грудой свои пальто, мы начали одеваться. Как вдруг из какой-то комнаты выбежал Зоя. И бросилась к нам с криком:

Дорогие мои, не оставляйте меня одну в такой день! Крик счастливой невесты в день её свадьбы!

Рита стала успокаивать её:

Мы только сходим ко мне: я немного уберу комнату.

Только обязательно придите! её било нервной дрожью.

Да, да, конечно! Ну что ты!

 

Мы вышли. Можно было высказать вслух свои мысли.

Да: пропили Зойку, со вздохом сказала Рита. Эх, Гриша!

С минуту шли молча.

А знаешь: Зоя плакала в ванной, её еле нашли. Долго не могли успокоить. Они ни о чем не догадываются. Девушки, говорят, всегда так.

Как тяжело! Как давит, как жжет это непонятное чувство вины перед Зоей. И почему-то не помогает сознание нелепости его.

Пришли к Рите. Сначала молчали, убитые произошедшим. Но недолго. Долго молчать не могли. Дикое отчаяние может быть, еще благодаря выпитому овладело мной.

Как она смотрела на меня! Что за нелепое чувство, будто я виноват перед ней? Я не могу никуда уйти от него: оно давит меня. Я ж видел в её взгляде упрек: казалось, будто я предал её. Как всё нелепо, тяжело!

Она была и сама очень подавлена, но пыталась успокоить меня:

Да что ты? Тебе это только казалось! Ей не в чем тебя упрекать.

Мы долго говорили. Моё волнение никак не проходило. Я прислонился лбом к её плечу, и сидел так, пока немного не успокоился.

 

Пошли обратно. Мороз усиливался, и мы, пока шли, изрядно замерзли.

Зоя кинулась к нам с радостным криком:

Пришли, дорогие мои! она обхватила руками наши головы, прижала к своим щекам и целую минуту держала так, не отпуская.

Большинство гостей уже разошлось, осталось всего человек десять с домашними. Мы сели с ними за стол.

Я внимательно присматривался к тому, кто стал её мужем. Его внешность, его поведение мне нравились.

Как, Юра, не страшно жениться? как бы в шутку спросил я.

По любви и по рассудку не страшно. По одному чему-либо не стоит. Его ответ порадовал меня: он, видимо, неглуп. Может быть, она будет счастлива с ним. Мне так хотелось этого!

Я сильно замерз и потому уже не стал отказываться от разведенного сиропом спирта. Выпил несколько лафитников спирт согрел меня, и почти совсем прошло тяжелое настроение. Мы тихо разговаривали вчетвером остальные почти не вмешивались в нашу беседу.

 

Пора было расходиться. Вышли впятером: я, Рита, Зоя, Юра с аккордеоном в чехле и певица, хозяйка аккордеона.

Я хочу, чтобы ты была счастлива! сказал я Зое на лестнице слегка заплетающимся голосом.

Что ты болтаешь? Ты пьян! сказала Рита и сама рассмеялась пьяным смехом.

Мы дошли до дома певицы, вошли в подъезд. Юра поднялся с ней наверх, помогая отнести аккордеон.

Мы остались ждать внизу. От выпитого спирта глаза у всех блестели. И Зоя уже улыбалась иначе не той страшной улыбкой.

На Ритку нашла нежность: она начала целовать меня в щеку. Зоя засмеялась и вдруг порывисто поцеловала меня в щеку, а потом несколько раз крепко в губы.

Вернулся Юра. Мы с Ритой проводили их до угла.

Наутро я опять на неделю уехал из Москвы.

 

6

 

Следующую субботу мы собирались провести как обычно только с нами должен был быть и Юра.

Я пришел раньше всех и с нетерпением ждал Зою. Всю неделю меня беспокоила мысль: как она теперь? Когда они пришли, я с тревогой и любопытством посмотрел на неё. Она казалась совершенно спокойной.

Мы напрасно прождали Веру и, по моему предложению, пошли ко мне пить чай с вареньем. Мои родители поздравили Зою. Мама устроила нам хороший ужин, а у Юры была с собой бутылка вина, и мы неплохо провели время.

В воскресенье Юра уехал обратно, в Харьков.

 

Мы еще несколько раз собирались у Веры. Зоя не приходила туда. Не являлся и Виктор, явно избегая встреч с Ритой. Рита всё более мрачнела.

Беседы, которые мы вели, начали казаться мне скучными, чересчур отвлеченными и даже ненужными. Хотелось более живых тем более близких вопросам, которые меня тогда волновали. Начало раздражать поведение Веры, особенно её претензии на аристократичность рядом с ухватками мещанки то, на что раньше как-то не обращал внимание. Я перестал бывать у неё.

Вскоре прекратила встречи с ней и Рита. Но и с Ритой я виделся редко. Неудачная любовь озлобила её: с ней трудно было разговаривать.

 

Летом мне посчастливилось перевестись работать в Москве. Конец еженедельным поездкам и одиноким вечерам. Я навещал знакомых.

Зашел и к Зое. Мы давно не виделись. Юра был в Харькове: они лишь переписывались. Чувствовалось, что её отношение к нему не изменилось к лучшему.

Он, должно быть, там изменяет мне. Не верю я ему: честных людей нет, она сказала это странно спокойно, лишь с легкой горечью.

Я встретил её еще раз более чем через год у Риты. Юра по-прежнему учился в Харькове, она жила в Москве. Зоя внешне почти совсем не изменилась, но я, глядя на неё, чувствовал, что всё то, что было, прошло, умерло, и сама она казалась мне лишь какой-то пришелицей из прошлого. Я пришел тогда к Рите не один: со своей невестой.

Через несколько дней после этой встречи Рита и Зоя поссорились и порвали отношения. Рита говорила теперь о своей бывшей подруге, с которой одной дружила долгие годы, резко и зло.

 

Связи распались. Каждый шел своим путем.

Больше я Зою не видел. Где она, что с ней, как она живет? Не знаю.

Помню только, как прошла она через мою жизнь, и те мысли и чувства, связанные с ней и заполнявшие меня тогда. Особенно то, непонятное, чувство тяжелой вины перед ней, от которого я почему-то не мог избавиться.

 

1960 г.

 

[Борис Мир][Данэя][Западный полюс][Present Perfect Continuous][Блик][Кев Олеч]

[Отвергнутая Сольвейг][Не придуманная история]