40

 

Ли помог Дану сесть поудобней в единственное кресло, взятое с катера. Дан был еще слаб, но сам предложил поговорить.

Не бойся: я смогу. Спрашивай.

Капитан, почему мама Ева хотела, чтобы там у вас родились дети?

Разве она тебе ни о чем подобном не говорила?

Кажется, нет. Или очень мало. Я даже не помню. Но хотел бы понять.

Если хочешь поймешь. Разговор будет долгий. Но времени у нас достаточно. Но вначале я хочу узнать, отбраковывают ли еще детей?

Да.

Много?

Не знаю.

Жаль: ведь Ева боролась против отбраковки.

И сейчас тоже. Но я мало что знаю: я мало времени провожу на Земле. Ли был озадачен: оказывается, он не знал многих, видимо очень важных вещей, которые мог знать.

Так слушай.

Дан говорил Ли слушал. Внимательно, как всегда. Напряженный, как при высоких перегрузках; совершенно ошеломленный.

Дану еще трудно было говорить помногу. И пока он отдыхал, Ли обдумывал услышанное. Но отдохнув, Дан возвращался к своему рассказу. Он как-будто вел Ли со ступеньки на ступеньку, преодолевая его обычное для всех слабое знание социальной истории, незнание и безразличие ко многому, что не связано с главным работой. А чтобы дать Ли передышку, рассказывал о Земле-2.

Вскоре к ним парисоединились Эя и Сын.

... А как ты сам относишьс к неполноценным?

Я не имею с ними дела.

Но опыты в космосе проводят на них.

Да,: подопытные неполноценные у нас есть. Только они. Космические спасатели тоже экспериментируют на них. Но я этого не делаю.

Почему?

Я и на животных не люблю экспериментировать. Им ведь больно. А на людях совсем не могу.

Тебе это внушила Ева?

Не знаю. Может быть. Не помню, чтобы она мне об этом говорила. По-моему, ей важней всего было, чтобы успешно учился. Особенно в самом начале.

Потому что боялась.

Чего?

Над тобой висела страшная опасность. Слишком реальная: ты училс плохо, очень.

Я... мог стать неполноценным? Значит мама Ева тогда спасла меня?

Она и ее единомышленники спасли многих.

Но меня же она!

...Рассказ Дана и Эи потряс его. С самого начала. Впечатление от него и дальше не проходило, не ослабевало. Было трудно. Как полет в Большом космосе. Даже намного трудней: предыдущая подготовка, учеба не давали надежных, привычных ориентиров.

Главным аргументом, подействовавшим на него, была бесчеловечность в отношении неполноценных. Безжалостность к животным и та была ему отвратительна. А к людм... Ему казалось непонятным, как он это не понимал до сих пор.

Разве только ты?

Да, да: в том-то и дело, что не только он. Почти все.

Мы когда-то тоже это не понимали.

А мама Ева?

Даже она. Хотя и боролась против отбраковки потому что жалела своих питомцев. Но она самой первой подсказала самый верный способ уничтожения социального неравенства.

Кому?

Лалу.

Мама Ева? Что подсказала она ему?

Вот оно, Эя показала на Сына и Дочь.

Мы? удивились они.

Да!

... Значит, как я понял, человечество отклонилось от курса. Надо снова лечь на него, Ли выражался в привычных дл себя терминах космонавта. Для начала: произвести торможение.

Торможение уже началось. Твоя мама Ева имеет к нему самое прямое отношение. Но все до конца разглядел и понял первым Лал.

Лал был настоящим спасателем.

Почему?

Подоспел во-время!

 

Веру в справедливость их слов в немалой степени подкрепляло общение с ними. Быстро привыкли друг к другу: они к нему, он к ним. Привязался. Как это может космонавт, привыкший высоко ценить теплоту человеческого отношения. И тоже стал своим для них. Не только потому, что спас их и продолжал самоотверженно возиться с ними.

Ему было слишком хорошо возле них. Как с мамой Евой. Особенно когда девочка сидела у него на коленях.

Они еще не оправились от перенесенных лишений. Еще очень худы и слабы физически. Даже не могут есть фрукты, привезенные им, их приходится превращать в пюре или сок. Но они уже могут двигаться, могут говорить сколько хотят. Но никогда почему-то не улыбаются. В общем-то, пока это нормально; но лучше, чтобы улыбались.

Он попытался как-то раз развеселить девочкуу, воспользовавшись, что она попросила что-нибудь рассказать.

Что?

Сказку. Маленькая, я их любила.

Сказок он ни одной не помнил, но решил не отступать.

А легенду? предложил он.

Давай, вяло согласилась она.

На прекрасной зеленой планете жили-были люди, начал Ли: неплохо! Он рассказывал, сочиняя на ходу. Как появился среди людей ученый, сделавший великое открытие: с помощью его можно было преодолеть огромные расстояни быстрей света. Как потроили корабль, ущедший к звездам, где была обнаружена планета, подобная их. Про то, как отправились на новую планету ученый со своим другом и подругой. О гибели друга и оставленном им секрете счастья детях, которых они должны сами родить и вырастить. И вот появились первые дети, родившиеся на другой планете.

Как засадив планету лесами и насытив ее атмосферу кислородом, ученый, его подруга и их дети улетели домой, а в пути вступили в Контакт с другими разумными существами, потратив на это почти всю энергию, и чуть не погибли.

Но их ждали на родной планете. Космический дозор принл их сигнал о помощи, и спасатели, посланные им навстречу, успели во-время.

И потом?

Они вернулись домой, на родную планету, и принесли людям великие вести.

Они вернулись...

Да: не очень-то похоже на легенду. Коротко, слишком. И слова, фразы какие-то топорные: не получилось. Только первая фраза ничего. М-да! Но девочка, к его удивлению, слушала внимательно, сидя напротив, только почему-то не глядела на него.

Я не очень-то могу рассказывать легенды, да?

Она повернула к нему голову, и выражение ее глаз испугало его.

Просто, это страшная легенда ты не всю ее знаешь: вот как!

Не надо, Сестра! сказал юноша.

Надо. Слушай! Когда они улетели на Землю, у них в космосе родился Малыш. Маленький-маленький, с крошечными пальчиками. И все радовались, глядя на него и беря его на руки. Когда корабль подошел к точке старта переноса, ему было уже три месяца, и он умел улыбаться.

Тогда-то произошло настоящее сказочное чудо: приняли сигнал Тех и вступили с ними в Контакт. А после гиперпереноса обнаружили, что почти вся энергия израсходована.

Чтобы добраться до Земли, все кроме Отца погрузились в анабиоз и пробыли в нем больше года; но не успели добраться туда, где их должны были встретить, как отказали приборы анабиокамеры, и Отец начал срочно выводить их из анабиоза. Но Малыш не вышел из него. Малыш! О-о-о! Малыш! Родненький мой! закричала она, забилась в рыданиях. Брат бросился к ней, прижал к себе.

"Что я наделал!" с ужасом думал Ли. "Вот почему они так мало говорили о том, что с ними произошло. Да как же это?" Он посмотрел на Дана, будто моля о прощении за свою невольную вину. Дан, казалось, окаменел.

Капитан! тихо сказал Ли. Я не знал, Капитан.

Да, да! как-будто издалека отозвался Дан. Ты должен все знать: я покажу.

Отец, не надо! попыталась остановить его Эя.

Надо! как Дочь произнес он. Пойдем, пойдем со мной.

Они прошли через весь жилой блок голый, разоренный, страшный. По длинному коридору дошли до дальнего конца его, где Ли еще ни разу не был.

Там находилась анабиокамера, и в ней, под единственным не брошенным в аннигилятор колпаком крошечная неподвижная фигурка. Темная прядка волос на белом-белом лобике. Ребенок спит сном, от которого не пробуждаются.

Потрясенный, подавленный увиденным, Ли долго смотрел на ребенка. Ком стоял в горле. Он боялся поднять голову, вновь взглнуть на Дана. Тот молчал, казалось, забыв о присутствии Ли.

Прости меня, Малыш! наконец еле слышно произнес Дан.

Капитан! Прости. Я не хотел.

Дан поднл голову:

Тебе я могу это сказать. Там, на Земле, нас считают героями а мне сейчас хочется кричать и выть.

Ваше горе и мое горе, Капитан.

Но Дан не слышал. Положив руки на колпак, он опустил на них голову и застыл так.

Появилась Эя, и Ли поспешил уйти. В рубке Дочь все еще билась в рыданиях, и Брат даже не пытался ее сдерживать; у него самого лицо было мокрым.

Слезы текли из глаз и у Ли, и он не стыдился их.

 

Как я мог! Маленький мой!

Не надо. Отец, родной, ну не надо же! Мама крепко сжала его.

Что я упустил? Почему это произошло? Она в первый раз видела его в таком отчаянии.

Сделано было все, абсолютно все! Говорю тебе это я знаю!

Нет! Если бы все он бы не умер!

Камера работала нормально отказали только приборы. Иначе ни один из нас не вышел бы из анабиоза.

Я что-то не учел!

Ты не мог учесть. Так же, как и невероятный перерасход энергии. Мы слишком не все еще знаем о гиперпространстве.

Будь оно проклято это гиперпространство! И я что открыл его!

Перестань! закричала она. Перестань сейчас же!!! Ты не имеешь право так раскисать! Кто поверит тебе, что собственные дети счастье? Кто? Если увидят тебя таким сломленным, бессильным! Но ничего не действовало на него: он не слышал ее только глухо мычал от боли.

И Маме пришлось ждать, когда он чуть-чуть успокоится, чтобы снова заговорить с ним. В этот раз быть сильной досталось ей.

 

Ли знал: лишь время поможет им справиться никакие попытки с его стороны ничего не дадут. Обстановка была тягостной, и он с нетерпением ждал встречи с крейсером. Тогда они начнут торможение и передадут предварительный отчет на Минерву. И наконец-то смогут как следует вымыться, в ванне.

Крейсер был отчетливо виден на экране локатора. Ли хотел устроить сеанс связи с ним, но ему не дали: это требовало затрат энергии.

А если что-то случится?

Ему был понятен их страх, и он не стал настаивать.

 

[Глава 28] [Глава 29] [Глава 30] [Глава 31] [Глава 32] [Глава 33] [Глава 34] [Глава 35] [Глава 36] [Глава 37] [Глава 38] [Глава 39] [Глава 40] [Глава 41]

[Оглавление]

 

Last updated 07/25/2009
Copyright 2003 Michael Chassis. All rights reserved.